Андрей Киевский

 

 

Роман начинается со страшной находки на Загоровщине. Два гимназиста обнаружили в пещере тело зверски убитого подростка. Вокруг были разбросаны ученические тетрадки, по котором удалось определить имя убитого. Его звали Андреем Ющинским, ему было тринадцать лет. Вся Россия видела его посмертные фотографии, а вот прижизненного снимка не сохранилось, их просто не было. Читатель узнает о жизни Андрея из рассказов родных и свидетельских показаний.

Семья Андрея

Андрей Ющинский происходил из бедной семьи. Он был сыном киевской мещанки Александры Ющинской, родившей его вне брака. Незаконнорожденный мальчик дразнили «байстрюком». Отец мальчика ушел добровольцем на русско-японскую войну и пропал без вести. Впоследствии мать вышла замуж за переплетчика Луку Приходько и взяла его фамилию. Отчим мальчика трудился в переплетной мастерской, мать торговала яблоками с лотка. Сначала семья обитала на Лукьяновке, затем перебралась в Предмостную слободку.

 

В романе следователь по важнейшим делам В.И.Фененко узнает о сложных отношениях в семье Андрея:

«Из свидетельских показаний можно было уяснить, что семья Нежинских-Ющинских сначала жили на Лукьяновке, а потом перебрались за Днепр, поскольку пронесся слух, что в Слободке якобы будут бесплатно давать участки для застройки. Конечно, слух оказался безосновательным, но семья так и осталась жить за Днепром. Следователь отметил одну ценную деталь. Все лукьяновские обыватели в один голос утверждали, что Андрей Ющинский и Александра Приходько были совсем чужими друг другу. Мальчик даже называл родную мать Сашкой»

Мальчика воспитывала его тетка Наталья Нежинская, имевшая не слишком богатый, зато постоянный заработок от изготовления футляров для дамских шляпок. Тетка, больная чахоткой, не имела своей семьи и всю любовь перенесла на племянника. По её настоянию Андрей Ющинский поступил в приготовительный класс Софийского духовного училища. Наталья Нежинская оплачивала его учебу, надеясь, что после окончания училища Андрей поступит в духовную семинарию. В училище Андрея прозвали Заднепровским, поскольку он каждый день проделывал длинный путь из-за Днепра к Софийскому собору, при котором было училище. Андрей еще имел прозвище Домовой, поскольку в отличие от большинства сверстников не боялся темноты и спокойно ходил ночью по кладбищу. Из того немного, что известно о тринадцатилетнем мальчике, можно отметить его физическую силу. По свидетельству знакомых, он, худенький и хрупкий на вид, легко отрывал от земли четырехпудовый мешок.

Исчезновение Андрея

Рано утром 12 марта 1911 г. Андрей Ющинский собрал учебники и тетрадки, перевязал их кожаным ремешком (мальчик не имел ранца) и отправился обычным путем в Софийское училище. Однако на занятиях в училище он в тот день так и не появился. Не вернулся он и домой. Мальчика спохватились не сразу. Мать думала, что он заночевал у тетки, как это часто бывало. Тетка решила, что он остался у матери. Только 13 марта родные поняли, что Андрей исчез. Его начали искать, дали объявление о пропаже мальчика в газету «Киевская мысль». 20 марта тело мальчика нашли в пещере на Загоровщине. Судебно-медицинская экспертиза установила, что подростку были нанесено 47 ран, а его тело было обескровлено. Предположительно убийство было совершено 12 марта, причем не в пещере, а где-то в другом месте. Поскольку убийство произошло в канун Пасхи, по Киеву сразу же поползли слухи, что это ритуальное преступление.

 

Подозрения в сыноубийстве

 

Судебное следствие на протяжении нескольких месяцев отказывалось считаться с этими слухами. Поначалу подозрения пали на мать мальчика. Об этом в романе рассказывает начальник киевского сыскного отделения Е.Ф.Мищук. Показания, которые он цитирует, являются подлинными:

«Из его рассказа следовало, что ключом к разгадке явилось объявление о пропаже подростка Андрея Ющинского, опубликованное его матерью в газете «Киевская мысль». Означенное объявление принимал конторщик редакции Шимон Барщевский, показавший следующее: «С первого же слова женщины, назвавшейся матерью Ющинского, мне показалось странным ее отношение к факту исчезновения сына. В то время, как обычно в таких случаях матери, являющиеся в редакцию сообщать о пропаже детей, всегда плачут, крайне расстроены и поведением своим ясно высказывают горечь утраты, Ющинская относилась к случаю крайне равнодушно, говорила спокойно, точно дело шло не об исчезновении мальчика, а о факте, не имеющем серьезного значения. Я спросил, нет ли подозрений, чтобы Ющинский мог куда-нибудь уехать. Ющинская категорически опровергла такое предположение. Затем я попросил указать адрес, по которому можно было бы сообщить о месте нахождения ребенка или же доставить его лично. В ответ на это мужчина, бывший с Ющинской, улыбнулся и сказал, что это, мол, все равно – куда сообщить, – можно в полицию, или в училище. Я все время был под странным впечатлением того, что здесь что-то неладно: слишком уж безразлична была эта мать, а несколько раз повторявшиеся улыбки показались мне совсем неуместными».

 

Женя Чеберяк

 

Судебному следствию не удалось доказать вину родных. Однако вскоре следствие обратило внимание на дом № 40 на Верхне-Юрковской улице, где жил приятель мальчика Женя Чеберяк. В романе приводится подлинный протокол показаний жены почтово-телеграфного чиновника Веры Чеберяк: «Приблизительно года четыре назад сын мой Женя, большой любитель погулять, вернулся домой с громадным букетом цветов, и когда я спросила, откуда он взял эти цветы, он сказал, что познакомился на лугу с мальчиком Андрюшей и они вместе с ним собирали цветы. Вот с этого дня и началось их знакомство, вскоре перешедшее прямо в дружбу».

Сыщикам удалось найти важного свидетеля – фонарщика Казимира Шаховского, показавшего, что утром 12 марта, то есть в день исчезновения мальчика,  он видел Андрея Ющинского и Женю Чеберяка около дома № 40. Он вступил с ними в беседу, и Андрей сказал ему, что они с Женей собираются на кирпичный завод, чтобы покататься там на «мяле» - устройстве для размягчения глины, которое местная детвора использовала вместо карусели. На следующий день Шаховской опять встретил Женю Чеберяка и поинтересовался, как они погуляли. Ответ свидетеля воспроизводится по протоколу его показаний: «На это Женя мне ответил, что погулять ему с Андреем Ющинским не удалось, так как их спугнул в заводе Зайцева, недалеко от печи какой-то мужчина с черной бородой, после чего они разбежались». Первоначально фонарщик показал, что Женя Чеберяк якобы назвал этого чернобородого человека, а именно Менделя Бейлиса, приказчика кирпичного завода. Впрочем, показания Шаховского были весьма противоречивыми, и он несколько раз их менял.

 

В романе прокурор киевского окружного суда Н.В.Брандорф пытается объяснить непосредственному начальнику Г.Г.Чаплинскому, как следует интерпретировать показания Шаховского:

«…мы пришли к выводу, что в его показаниях, если очистить их от нелепой и лживой чепухи, имеются архиважные сведения. Вы несомненно заметили, что, согласно показаниям Шаховского, утром 12 марта Андрей Ющинский был одет в одну только тужурку. Между тем родные Ющинского утверждают, что он вышел из дома в пальто. Зададимся вопросом, где он снял верхнюю одежду? Логично предположить, что в квартире своего приятеля Евгения Чеберяка, а потом они выбежали на улицу. Еще один важный факт. Вам, конечно, известно, что вокруг пещеры были разбросаны ученические тетрадки Ющинского. Но ведь Шаховской показал, что в руках у Ющинского не было никаких тетрадок. Даже если некто с завода напал на мальчика, откуда он мог взять тетрадки? Для этого ему пришлось бы проникнуть в жилище Чеберяков. Таким образом, все нити преступления ведут к дому номер сорок по Верхне-Юрковской улице. Там живет закадычный друг погибшего, около этого дома мальчика видели живым в последний раз, только в квартире Чеберяковых он мог оставить свои вещи. Характерно, что Евгений Чеберяков на все расспросы о своем друге либо молчит, либо плетет явные небылицы. Все семейство Чеберяковых несомненно чего-то боится. Заметно также, что они всячески стараются подкинуть следствию ложные сведения».

 

Смерть Жени Чеберяка

 

Тем не менее прокурор судебной палаты Г.Г.Чаплинский настоял на аресте Менделя Бейлиса, подозревая его в причастности к убийству. Арестованный категорически отрицал свою вину. Женя Чеберяк, которого допрашивали много раз, также не подтверждал, что Бейлис или кто-либо еще гонялся за детворой на кирпичном заводе. И тут произошло непредвиденное. Женя Чеберяк внезапно заболел и скончался, так и не открыв тайну смерти своего друга. Черносотенная пресса не сомневалась, что малолетнего свидетеля отравили евреи, опасавшиеся, что судебному следствию удастся добиться от мальчика правдивых показаний. Газета «Земщина» приводила исторические параллели: «При разборе дела Дрейфуса – этого подлого изменника, поочередно, один за другим, скоропостижно скончались одиннадцать человек свидетелей» (Земщина, 1911. 8 августа).  Напротив, либеральная пресса называла преступниками самих черносотенцев: «Известно, что за дело взялся Союз русского народа. Стоит ли удивляться, что в результате получилось новое преступление. Союзу русского народа во что бы то ни стало надо доказать, что совершено ритуальное убийство» (Современное слово, 1911, 11 августа).  

 

Подручный воровской шайки

 

В романе журналист С.И.Бразуль-Брушковский узнает от бывшего начальника сыскного отделения Н.Н.Красовского, что Андрей Ющинский водил дружбу с ворами, собиравшимися на квартире Веры Чеберяк: 

 «В одно мгновение он мысленно нарисовал картину происшедшего. Ющинский – полусирота, лишенный ласки и внимания. От отчима он видит одни лишь побои. Тетка любит и жалеет его, но она баба. А мальчика тянет в общество фартовых ребят, собиравшихся в слесарной мастерской Мифле. Воры были предметом обожания лукьяновских мальчишек. Их ночными подвигами восхищались, им завидовали, да и как было не завидовать смелым, удачливым, с карманами, полными звонкой монеты. Как разительно отличается их привольная жизнь от каждодневного хождения в училище и нудной зубрежки! Просто счастье, что они позволяют услужить им. Однажды, когда Андрюше выпала удача сбегать по их просьбе в пивную Добжанского, один из воров похвалил расторопного хлопчика и обратил внимание на его пряжку с надписью «Софийское духовное училище».

    Фартовые хлопцы неожиданно предложил составить им компанию. Андрюша и мечтать не смел, что его когда-нибудь примут в круг лукьяновской аристократии, а его не просто усаживают рядом, с ним обращаются как с равным, расспрашивают, правда ли, что он по ночам ходит по кладбищу? Польщенный подросток хвастает, что мертвяков не боится и в темноте видит как кошка. «А в соборной ризнице бывал? – словно невзначай интересуются воры. – Правду бают, шо там несметные сокровища али брешут?» – «У-у! Брульянтов и жемчуга горстями, золотой утвари пудов сто али тыща, – хвастает подросток. – Своими глазами видел. Там окошко есть, в ризнице-то. Взрослый не пролезет, а я голову между прутьев просунул, смотрю по шкафам митры и посохи прячут. Только сторож меня увидал и прогнал». – «Значит, голову просунуть можно? Це добре! Гарный ты хлопчик, Андрюша! Примечай все. Только помни наш воровской закон: у нас вход – рупь, выход – два».

    Тем временем Красовский продолжал:

    – Ограбление Софийского собора сорвалось из-за ареста нескольких воров из шайки Чеберяк. Воры стали гадать, кто их выдает, и решили, что это Андрюша. Суд у них, сами знаете, короткий. Заманили Ющинского на квартиру Чеберяков. Расправой распоряжался Петр Сигаевский, родной брат Верки. Он медвежатник, его многократно задерживали, но всякий раз выпускали по недостатку улик».

 

Сведения о том, что Андрей Ющинский был убит уголовниками, опубликовала  газета «Киевская мысль». Разоблачительная статья С.И.Бразуль-Брушковский наделала много шума. Один из героев романа Владимир Голубев читает статью. Он глубоко возмущен тем, что убитого мальчика пытаются представить сообщником грабителей:

     «...начиная с февраля месяца 1911 года в Киеве наблюдалось эпидемическое развитие всевозможных краж. Квартира Веры Чеберяк на Верхне-Юрковской улице № 40 являлась воровским притоном... Главную роль в сбыте украденного играла Вера Чеберяк. Обыкновенно, непосредственно после совершения кражи, она рано утром шла сбывать краденные драгоценные вещи в мелкие ювелирные магазины. Продажа краденного происходила без помехи, так как о совершении краж еще не могли появляться сообщения... Андрей Ющинский был свой человек в воровской квартире Веры Чеберяк. Мальчик исполнял разные поручения членов воровской шайки, переносил краденные вещи и неоднократно ночевал у Чеберяк...»

    – Мерзавцы! Мало им было убить мальчика, надо еще его оклеветать! Пытаются сделать из ученика духовного училища воренка, замыслившего ограбить Софийский собор. Ставка на то, что все православные люди будут возмущены святотатством. Ах, негодяи! – Голубев в гневе швырнул газету на мостовую.

     Разносчики продолжали кричать на всю улицу:

    – Читайте сенсационные подробности убийства Ющинского в воровском притоне! Поименно названы убийцы: Сингаевский, Рудзинский, Латышев!»

 

Отрок-мученик

Для Владимира Голубева и его единомышленников Андрей Ющинский был невинным отроком, павшим жертвой религиозных изуверов. Голубев даже опубликовал брошюру под названием «Отрок-мученик». Он был уверен, что Андрея Ющинского заманили на территорию кирпичного завода, где схватили и предали мучительной смерти. Из ребенка выточили кровь, которая была использована для закладки синагоги. Студент Голубев воссоздал картину жертвоприношения, совершенное двумя изуверами в странных одеяниях, которых видели на заводе. Подручными изуверов были Мендель Бейлис и столовавшийся в его доме Файвел Шнеерсон:

«Люди в мантиях без сомнения являлись цадиками, прибывшими на закладку синагоги из-за границы, скорее всего из Галиции, где укоренился догмат крови. В Киеве у ритуалистов имелись сообщники, заранее приготовившие все необходимое. Несомненно торговцу сеном Файвелу отводилась особая роль. Он наметил жертву в лице мальчика, полусироты, чье исчезновение никого не должно было взволновать. Студент не мог не подивиться изощренному коварству Файвела, завоевавшего доверие подростка заверениями, что знает его отца. От Андрюшиной тетки Голубев знал, что Андрюша мечтал о том, что когда-нибудь его родной отец вернется и заберет его от матери и отчима. За человеком, пообещавшим помочь в розыске, мальчик пошел бы на край света. Вот так его и заманили в ловушку.  Конечно, он легко удрал бы от стариков в мантиях, но Файвелу он доверял. Может быть, тот даже соврал, что наконец-то пришла весточка от Андрюшиного отца. Мальчика, убаюканного лживыми речами, внезапно схватили у гофманской печи. Отрока принесли в жертву, выточили из его тела непорочную кровь и замуровали ее в фундамент синагоги».

 

Могила Андрея Киевского

 

Можно было ожидать, что после судебного процесса страсти постепенно улягутся, и об Андрее Ющинском будут вспоминать только историки. Однако автору романа довелось убедиться, что случилось иначе. Поразительно, что это произошло еще в атеистическую советскую эпоху. На исходе так называемого «периода застоя», когда Киев еще был столицей Украинской Советской Социалистической республики, автор изучал документы в киевских архивах.

 

Однажды, в воскресный день, когда архив был закрыт, автор решил сходить на Лукьяновское кладбище. Около кладбищенской конторы мирно беседовали несколько старушек, среди них оказалась работница кладбища. На мой вопрос, не сохранилась ли могила Андрея Ющинского, похороненного в 1911 году, она с сомнением пожала плечами и пошла в контору проверить книгу записей. Кто-то спросил, не могилу ли родственника я разыскиваю. «Нет, – объяснил я. – Было такое дело, его еще называют делом Бейлиса. Евреев обвинили в ритуальном убийстве мальчика». Одна из старушек всплеснула руками: «Ах, Боже мой! Я ведь знаю, о чем идет речь. Я была девчонкой, когда Бейлиса арестовали. У меня и газета сохранилась, где все о суде расписано. Мы с матерью жили на Половецкой улице, совсем рядом с Верхне-Юрковской». – «Неужто правду говорят, что евреи резали детей?» – ахнула ее подруга. «Что за глупости! – горячо возразила старушка. – Это выдумки одной дурной женщины, ее звали Верка Чеберячка. Сама со своими дружками убила и задумала свалить на других».

Не успел я подивиться тому, что на Лукьяновке помнят о Вере Чеберяк, как меня ждал новый сюрприз. Кладбищенская служительница вышла из конторы и сказала, что Ющинский похоронен на центральной аллее на участке номер 34. Изрядно поплутав между ограждениями, я нашел могилу мальчика. Дубового креста со славянской вязью уже не было. После революции одних только слов «от Союза русского народа» было достаточно, чтобы его снесли. Тем не менее крест на могиле стоял, самый простой, сваренный из обрезков трубы, покрашенный серебрянкой, но стоял. И табличка имелась: «Андрей Ющинский трагически погиб 11 марта 1911 г. на 13 году жизни». Озадачила не столько неточность (мальчик пропал 12 марта), сколько свежеподправленные буквы. За могилой определенно ухаживали. Так я узнал, что существует неканонический культ блаженного мученика Андрея Киевского и составлен акафист: «… воистину слово в похвалу тебе приносимое не вяжется ни кровию, ни страхом иудейским».

 

Прошло много лет и сейчас могила Андрея Ющинского выглядит совсем не так, как в советский период. Вновь появился деревянный крест с иконой, потом кто-то повесил табличку с надписью «Андрей Ющинский, умученный от жидов». Надпись вызвала скандал, её сняли. Теперь на кресте прикреплена другая надпись: «Здесь почивают мощи Св. отрока-мученика Андрея (Ющинского). Увенчан мученическим венцом на 13-м году 12\25 марта 1911 г. Святый мучениче Андрее, моли Бога о нас». Над крестом установили металлическую сень, а на саму могилу положили белую мраморную плиту, на которой выбиты строки из вердикта присяжных заседателей в переводе на украинский язык. Могила «местночтимого святого» Андрея Киевского стала объектом  паломничества.

НАЗАД

Икона отрока

Андрея Киевского

Пещера, в которой нашли тело Андрея Ющинского

Окровавленная рубаха Андрея Ющинского

Андрей Ющинский в гробулегко.

Крест около места, где было найдено тело Андрея Ющинского

Современный вид

Могила Андрея Ющинского

Современный вид

  • иконка facebook
  • Иконка Twitter с прозрачным фоном
  • белая иконка googleplus

© Степанов С.А.

Паблик ВКонтакте

Звоните

Тел.: +7 (495) 000 00 00

Факс: +7 (495) 000 00 00

Контактная информация

sstep1966@mail.ru