СТЕПАН БРАЗУЛЬ-БРУШКОВСКИЙ

Степан Иванович Бразуль-Брушковский был сотрудником газеты «Киевская мысль». Он проводил журналистское расследование обстоятельств смерти Андрея Ющинского и пришел к выводу, что мальчик пал от рук уголовников из шайки Веры Чеберяк. Собранные им материалы легли в основу уголовной версии преступления, которую отстаивали защитники Бейлиса. 

«Был он брухат и наперво прозывался Брушком, а потомки его – Брушковскими».

В антисемитской литературе Бразуля-Брушковского иногда называли евреем. На самом деле он был русским дворянином и носил известную в Юго-Западном крае фамилию. В романе журналист после стычки с хулиганами, назвавшего его иерусалимским дворянином,  вспоминает о своем происхождении:

«Ну почему иерусалимский дворянин? Что за глупости! Дворянин и, если уж на то пошло, то с богатой родословной. По семейному преданию Лука Бразуль в малолетстве покинул Молдавию, чтобы послужить Петру Великому. Он участвовал в походах против ляхов и шведов, доблестно сражался под Полтавой, терпел лишения на Пруте, даже был посылаем «в шпионы» с увещевательными письмами против изменника Мазепы. За свои труды Лука был выкликнут в обозные конного полка, а потом получил универсал на звание козелецкого городового атамана. Сын атамана Никифор пошел по духовной линии. В семейных хрониках значилось: «…был он брухат и наперво прозывался Брушком, а потомки его – Брушковскими». Так появилась двойная фамилия Бразули-Брушковские, славная в малороссийской истории».

 

«Cостоял в партии социалистов-революционеров»

Отец С.И.Бразуль-Брушковского был средней руки чиновником, дослужившимся до чина колежского асессора. Сыновья чиновника не пошли по его стопам, вступив на опасную революционную стезю. Впрочем, идейное противостояние между поколением отцов и детей было обычным делом для той эпохи. В «Деле по наблюдению за сотрудником редакции "Киевские вести" Бразулем-Брушковским» (ЦГИАУ. Ф. 275. Оп. 1. Д. 2351. Л. 10) отмечалось, что он состоял в партии социалистов-революционеров, причем, по сведениям Волынского жандармского управления, он был эсером уже в 1903 году, то есть состоял в этой партии с первых лет её существования. Эсеры считались опаснейшими государственными преступниками, но Бразуль-Брушковский либо очень хорошо владел конспиративными приемами, либо не вел сколько-либо серьезной подпольной работы. Во всяком случае из полицейских документов видно, что он несколько раз попадал в поле зрения жандармов, но без каких-либо последствий. Так, «28 июля 1909 года в его квартире был произведен безрезультатный обыск с целью задержания Бази Бенционовны Обшанской, состоящей в партии социалистов-революционеров...», но никого задержать не удалось. 

 

Как видно из полицейского дела, «В 1911 году Бразуль-Брушковский проходил по наружному наблюдению в г. Киеве по партии социалистов-революционеров, под кличкой "Невский". Обычно, когда охранное отделение, устанавливало слежку за кем-либо из подозрительных лиц, то филеры, то есть агенты наружного наблюдения,  выбирали для своих подопечных клички  по их внешности, роду занятий или иным характерным признакам. Так, адвокат А.Ф.Керенский имел кличку «Скорый», миллионер П.П. Рябушинский  - «Кошелек», Владимир  Маяковский - «Высокий», Сергей Есенин - «Набор» (он работал в типографии). Инессе Арманд присвоили кличку «Плоская», поскольку у филеров, очевидно, были иные вкусы, чем у вождя большевиков В.И.Ленина. В романе студенту Голубеву, случайно попавшему в поле зрения филеров, присвоили кличку «Долговязый». Почему Бразуль-Брушковский проходил по кличке «Невский», непонятно. Возможно, это было связано с его кратковременным пребыванием в Петербурге.

Партия социалистов-революционеров прославилась громкими террористическими актами. В те годы террор имел огромную притягательную силу для молодежи, по большей части исповедовавшей радикальные взгляды. На террористов смотрели как на героев, им стремились подражать,  а желающих стать членами Боевой организации партии эсеров было намного больше, чем она могла принять. В романе Бразуль-Брушковский тоже пытается попасть в Боевую организацию:

«Он мечтал бросить адскую машинку в какого-нибудь министра, на худой конец в губернатора. Положить свою жизнь на алтарь правды – что могло быть лучше и благороднее! Бразуль попытался вступить в БО – Боевую организацию партии эсеров. Он даже специально съездил в Петербург, разговаривал со знакомыми эсерами. Ему пообещали устроить встречу с таинственным «Иваном Николаевичем», который, как шептали на ухо, «ведет весь центральный террор». Товарищи уверяли, что Иван Николаевич сам проверит кандидата, да так конспиративно, что тот и не поймет, что разговаривал с главой БО. В ожидании судьбоносной встречи Бразуль держал себя как подобало настоящему боевику с бомбой в кармане. Но вскоре ему через партийных товарищей передали, что желающих посвятить себя террору слишком много, а журналисту в интересах общего дела следует сосредоточиться на пропагандистской работе. Бразуль вернулся в Киев так и не поняв, видел ли его руководитель БО или нет. Мучила мысль, что видел и отверг как ненадежного».

На самом деле неизвестно, пытался ли Бразуль заняться террором. Однако описанная история является типичной для людей, имевших народническо-эсеровские взгляды. Будущий глава Временного правительства А.Ф.Керенский в своих мемуарах описывал, как он пытался попасть в Боевую организацию. Показательно, что Керенский за год до этого женился, у него родился ребенок, но стремление геройски взойти на эшафот пересилило радости семейной жизни. Кандидату в боевики даже устроили конспиративные смотрины, а потом передали через знакомых эсеров, что ему лучше сосредоточиться на легальной работе. Вероятно, таинственный «Иван Николаевич», а под этой кличкой скрывался Е.Ф.Азеф, забраковал красноречивого адвоката. Собственно, этот реальный эпизод из жизни известного политического деятеля послужил основой для художественного вымысла.

 

«Шестая великая держава»

 

В романе Бразуль-Брушковский произносит панегирик свободной печати: «Прессу недаром называют шестой великой державой. В России пока на журналистов смотрят свысока, но за границей перед ними ломают шапки, потому что газеты – это величайшая сила». В начале 20 века великими державами считались Австро-Венгерская, Британская, Германская и Российская империи и Французская республика. Северо-Американские Соединенные Штаты еще не имели этого ранга, а вот прессу действительно величали шестой великой державой. С точки зрения  российских государственных деятелей, свобода слова являлась величайшим злом. В романе министр юстиции Щегловитов повторяет горькие слова К.П.Победоносцева о безнаказанности журналистов: «Любой сановник подвергся бы позору и уголовному преследованию, но журналист всегда выходит сух из воды, изо всей заведенной им смуты, выходит с торжеством, улыбаясь и бодро принимаясь снова за свою разрушительную работу».

Конечно, российская пресса не имела такого влияния, как периодические издания в западных странах. Манифест 17 октября 1905 года провозгласил свободу слова и печати, однако на деле цензура, пусть и в усеченной форме, продолжала существовать. Редакторов газет штрафовали и подвергали арестам за статьи антиправительственного содержания. Нередко практиковалась конфискация тиража и закрытие неугодных органов печати. Впрочем, еще чаще газеты закрывались из-за нехватки средств. Особенно тяжелы и  зависимым было положение провинциальной прессы, влачившей жалкое существование и вынужденной экономить на всем. В романе описываются будни типичной провинциальной газеты:

«Курьерский поезд, доставлявший столичные газеты, приходил вечером, и надо было успеть нарезать статьи для завтрашнего номера да еще разбавить их местными новостями и сообщениями парижских и берлинских «собственных корреспондентов». Новости из европейских столиц сочинялись тут же на колченогом столе. Приходилось даже вести рубрику «Дамские советы», подписываясь слащавым псевдонимом «Лесная маргаритка». Бразуль говорил друзьям, что, если какой-нибудь дуре и впрямь вздумается составить косметические притиранья по его совету, то у нее вся кожа с рожи слезет. Странно, но «Маргаритка» пользовалась некоторым успехом, и в редакцию даже приходили письма от поклонниц».

 

Перебравшись в Киев, Бразуль-Брушковский одно время редактировал «Киевскую копейку». Как правило, газеты с подобным названием относились к так называемой «желтой прессе», рассчитанной на невзыскательного читателя и не помышлявшей ни о чем, кроме доходов от рекламных объявлений. Однако «Киевская копейка» проводила левые взгляды и подвергалась штрафам за материалы противоправительственного содержания, что было отмечено в наблюдательном деле о журналисте: «Бразуль-Брушковский состоял официальным редактором издающейся в Киеве ежедневной газеты "Киевская копейка" левого направления и в административном порядке был подвергнут взысканиям два раза по 300 рублей, с заменой в случае несостоятельности арестом при полиции на 2 месяца каждый раз. Оба раза Брушковский внес штраф…» (Дело по наблюдению за сотрудником редакции "Киевские вести" Бразулем-Брушковским (наблюдательная кличка "Невский") принадлежащим к партии эсеров. ЦГИАУ. Ф. 275. Оп. 1. Д. 2351. Л. 10)

Газета имела литературное приложение «Огни». В «Киевской копейке. Огни» опубликовал свой первый рассказ Константин Паустовский. Он вспоминал посещение редакции. Заметим, что Паустовского сразу предупредили, что у него могут быть неприятности, так как издание имеет репутацию левого: «Редакция помещалась на Фундуклеевской улице, во дворе, в маленькой комнате. Веселый кругленький человек резал колбасу на ворохах гранок, готовясь пить чай. Его совершенно не удивило появление в редакция гимназиста с рассказом. Он взял рассказ, мельком заглянул в конец и сказал, что рассказ ему нравится, но надо подождать редактора.

- Вы подписали рассказ настоящей фамилией? - спросил кругленький.

- Да.

- Напрасно! Наш журнал левый. А вы гимназист. Могут быть неприятности. Придумайте псевдоним».

 

Из «Киевской копейки» Бразуль-Брушковский перешел в «Киевскую мысль». Редакция этой газеты располагалась на той же Фундуклеевской улице, но не во дворах, а в самом престижном месте напротив Оперного театра. «Киевская мысль» издавалась на средства киевского сахарозаводчика Л.И.Бродского, но при этом имела репутацию прогрессивной и даже левой. В этой газете помещали свои статьи Лев Троцкий и Анатолий Луначарский. «Киевская мысль» сыграла важную роль в деле Бейлиса. На её страницах публиковались разоблачительные материалы, собранные Бразулем-Брушковским и другими сотрудниками. Следует отметить, что благодаря редакции «Киевской мысли» были подготовлены и изданы три тома стенографических отчетов о процессе над Бейлисом. Нетрудно догадаться, что черносотенцы считали «Киевскую мысль» еврейской газетой и называли ее не иначе, как «Киевская миква».

Дело Бейлиса с полным основанием можно было назвать битвой газет. Буквально с первых дней после обнаружения тела Андрея Ющинского пресса держала читателей в курсе продвижения следствия. К сожалению, об объективном освещении следствия не могло быть и речи. Газеты зачастую сообщали ложные сведения в погоне за сенсацией или по политическим соображениям.  С помощью газетных статей осуществлялось то, что на современном языке, получило название «информационных вбросов». В деле Белиса вся русская пресса четко разделилась на два противоположных лагеря. Обычно либеральные и левые газеты редко соглашались друг с другом, и казалось, что невозможно поднять тему, по которой,  например, могли бы сойтись кадетская «Речь» и большевистская «Правда». Однако в деле Бейлиса вся левая и либеральная пресса действовали единым фронтом.

 

Им пыталась противостоять правая, так называемая «патриотическая» печать. Силы были неравными. Если консервативные «Новое время» и «Московские ведомости» еще как-то могли конкурировать с прогрессивными органами печати, то издания крайне правых почти не пользовались спросом. Недаром один из героев романа студент Голубев горько сетует на то, что обыватели покупают либеральные газеты и не читают черносотенные листки. Крайне правые идеи не привлекали талантливых журналистов. За редким исключением черносотенные издания были однообразны и скучны. Даже такой крайне правый деятель, как В.М.Пуришкевич жаловался министру внутренних дел: «Орган Союза русского народа  —  «Русское знамя» получило характер за последнее время совершенного уличного листка, стремясь не возвысить читателя духовно, а действовать на инстинкты народных масс». В романе часто мелькают названия черносотенных газет: «Русское знамя», «Земщина», «Гроза». Интеллигентная публика относилась к ним с брезгливостью, зато они имели очень важных читателей. В романе столичный гость вице-директор А.В.Лядов поучает своего провинциального коллегу:  «Конечно, черносотенная пресса коробит своей бесцеремонностью, но знаете ли вы, что на письменном столе государя императора всегда лежит свежий номер «Земщины»?»

 

Заявления Бразуля-Брушковского

С.И.Бразуля-Брушковского можно было назвать одним из пионеров нового для России жанра журналистского расследования. К сожалению, его расследование грешило предвзятостью. В начале 1912 года он опубликовал в «Киевской мысли» свое первое заявление, в котором преступником был назван слепой гармонист Павел Мифле. Это та самая статья, которую цитирует министр юстиции И.Г.Щегловитов:

«Вчера мне сообщили из Киева шифрованной телеграммой, что репортер Бразуль-Брушковский опубликовал статью, содержащую сенсационные разоблачения по делу Ющинского. Репортер пишет, что в слесарной мастерской некоего Павла Мифле собирались подозрительные личности: «Собрания носили таинственный характер, по-видимому, речь шла об организации убийства. В заключение совещания участники его, сделав у себя на руках надрезы, поклялись кровью хранить тайну о состоявшемся заговоре». Попахивает плохим бульварным романом, а?»

 

И в самом деле - первое заявление Бразуля содержала столь красочные и  неправдоподобные подробности, что им впору было позавидовать авторам залихватских выпусков о похождениях разбойника Чуркина.  Впоследствии Бразуль-Брушковский цинично объяснял, что не верил в виновность публично оклеветанных им лиц: «Сведениям этим я лично в сильной степени не доверял и если решился опубликовать их, то с тактической целью вызвать ссоры и недоразумения среди преступного мира и создать этим путем более благоприятную почву для собирания сведе­ний по делу».(Государственный архив Киевской области, Ф. 864, Оп. 10, д. 6, л. 81)

 

Так или иначе, но первое заявление Бразуля-Брушковского не оказало воздействие на судебное следствие. Обвинительный акт был утвержден, подготовка к процессу над Бейлисом шла полным ходом. Однако комитет, созданный еврейскими общественными деятелями для защиты Бейлиса, продолжал работать. В помощь журналисту был привлечен бывший пристав Н.А.Красовский, который к этому времени сам находился под следствием за многочисленные служебные злоупотребления. Сотрудничество эсера и полицейского офицера, арестовавшего немало революционеров, сама по себе интересная тема. Впрочем, такое вынужденное сотрудничество было взаимовыгодным. Бывший пристав сохранил обширную сеть платных осведомителей, благодаря которым были добыты сенсационные материалы. Задача журналиста состояла в том, чтобы придать их гласности.

 

В мае 1912 г. газета «Киевская мысль» опубликовала второе заявление Бразуля-Брушковского о результатах частного расследования убийства Андрея Ющинского. На следующий день после публикации этого материала журналист проснулся знаменитым. Его статью перепечатали многие российские и зарубежные газеты. Подготовку процесса приостановили, судебные власти были вынуждены назначить доследование с учетом материалов, обнародованных Бразулем-Брушковским. И хотя дополнительное следствие отвергло версию журналиста, именно результаты журналистского расследования легли в основу тактики защитников Бейлиса, которую они выбрали на процессе. Подробнее об этом в романе, а дополнительная оценка достоверности сведений, представленных Бразулем-Брушковским, дается в Эпилоге.

 

Поле революции и Гражданской войны Бразуль-Брушковский остался в советской России. Последние сведения о нем обрываются в 1937 году. И хотя его судьба точно неизвестна, зловещий 37-й год наводит на мысль, что Бразуль-Брушковский стал одним из множества репрессированных «врагов народа». Возможно, ему припомнили его эсеровское прошлое.

НАЗАД

  • иконка facebook
  • Иконка Twitter с прозрачным фоном
  • белая иконка googleplus

© Степанов С.А.

Паблик ВКонтакте

Звоните

Тел.: +7 (495) 000 00 00

Факс: +7 (495) 000 00 00

Контактная информация

sstep1966@mail.ru