ГЕОРГИЙ ЧАПЛИНСКИЙ

Георгий Гаврилович Чаплинский занимал должность прокурора киевской судебной палаты. Палата объединяла несколько судебных округов. Таким образом, в обязанности прокурора киевской судебной палаты вменялось наблюдение за исполнением законов на пространстве всего Юго-Западного края, то есть почти над всей территорией нынешней Украины. Как прокурор палаты он контролировал судебное следствие по делу об убийстве Андрея Ющинского.

Данило Чаплинский и Богдан Хмельницкий

Г.Г.Чаплинский был поляком по происхождению и носил фамилию, известную еще со времен господства Речи Посполитой над украинскими землями. В романе он рассказывает о конфликте, который вылился в восстание украинцев против поляков и в конечном итоге привел к присоединению Украины к России:

«– Мой предок, чигиринский подстароста Данило Чаплинский, отбил у своего соседа Богдана Хмельницкого его возлюбленную Гелену. Они долго соперничали за её сердце, а она не знала, кому отдать предпочтение. Жила невенчанной с Богданом, потом вышла замуж за моего предка и стала Геленой Чаплинской. Она была довольно ветреной женщиной. Не случайно сенаторы в Варшаве, куда ездил жаловаться Богдан Хмельницкий, увещевали его: «Стоит ли, пан сотник, жалеть о такой особе! Свет клином не сошелся!» Но Богдан не унимался. Поднял восстание против поляков, стал гетманом войска Запорожского и положил Малороссию к ногам царя Алексея Михайловича. Гетман обвенчался с Геленой Чаплинской при живом муже. Правда, казацкое окружение терпеть не могло «ляшку». Однажды, когда Богдан был в военном походе, его сын от первого брака Тимошка, отличавшийся необузданным нравом, велел содрать с мачехи платье и повесить ее голой на воротах.

 – Какие страсти бушевали в семнадцатом веке! – заметил Лядов

– Да-с! Данило Чаплинский мог приказать своей дворне заковать Богдана в цепи, а его потомок смотрит из окна под хвост гетманскому коню.  Вместо Речи Посполитой теперь Привислинские губернии, а Чаплинские верой и правдой служат русскому государю».

Киевский окружной суд и судебная палата размещались в огромном здании присутственных местс на Большой Владимирской улице в двух шагах от Софийской площади, на которой возвышался памятник гетману Богдану Хмельницкому с несуществующей сейчас надписью на постаменте «Волим под Царя Восточного Православного».

 

«Веселый господин»

 

Г.Г.Чаплинский в зрелом возрасте перешел в православие. Можно предположить, что такой шаг был продиктован не столько внутренними убеждениями, сколько карьеристскими соображениями. На своем портрете Чаплинский предстает в образе сурового и непреклонного  блюстителя закона. Однако по отзывам современников прокурор был «веселым господином» и большим любителем анекдотов. Злые языки сплетничали, будто он добился прокурорской  должности, расположив к себе чиновников министерства юстиции любезными манерами и уморительными рассказами из еврейского быта. Не стоит идеализировать царскую Россию. Наряду с выдающимися государственными мужами на высокие посты зачастую назначали ничтожных льстецов и карьеристов. В романе есть сцена, когда в приемной министра юстиции Чаплинский встречает черниговского губернатора Н.А.Маклакова:

«– Такой молодой и уже губернатор! Сколько ему лет? – спросил Чаплинский у Замысловского.

– По формуляру – сорок, по виду – тридцать, а как рот раскроет – не дашь больше пяти. Щегловитов таких хлыщей не любит, поэтому и камердинер позволяет себе дерзить. А напрасно! Я точно знаю, Николаша Маклаков без пяти минут министр внутренних дел.

– Министр!? Что же он способен, талантлив?

– Да уж талантом его Бог не обидел. Бесподобно представляет прыжок влюбленной пантеры.

– ?!

– Развлекает цесаревича, перевоплощаясь в разных животных. Я видел, как он подражает щенку, которому наступили на хвост. Можно лопнуть со смеха. Ну а когда наследник смеется, благосклонность государыни не знает пределов. Маклакова для того и министром назначают, чтобы чаще ездил в Царское Село».

 

«У меня однако не укладывалось в голове…»

Г.Г.Чаплинский известен как один из главных организаторов дела Бейлиса. Однако он не сразу принял ритуальную версию. Впоследствии Чаплинский показывал, что очень скептически относился к толкам о том, что убийство Андрея Ющинского имело ритуальный характер: «У меня однако не укладывалось в го­лове, чтобы в ХХ веке в таком городе, как Киев могло бы возникнуть такое дело». (Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 1467, оп. 1, д. 494, л. 245). За свое недоверие к ритуальной версии Чаплинский даже подвергся резким нападкам крайне правых. С трибуны Государственной думы один из лидеров фракции крайне правых Н.Е.Марков обвинял киевские судебные власти, не способных найти убийц Андрея Ющинского: «Нам только что объявили от имени правительства, что беспокоиться уже нечего; уже судебный следователь Фененко приступил к делу, что над ним парит г. прокурор судебной палаты и что мы можем теперь заснуть. Но мы-то знаем, что этот самый парящий над следствием прокурор палаты уже требовал от киевских властей, чтобы не были допущены панихиды по злодейски умерщвленному христианскому юноше... от такого парящего судебного орла мы вряд ли много дождемся» (Государственная дума. Созыв третий. Стенографический отчет. Часть 4, С. 3142).

 

Бурные дебаты в Государственной думе привели к тому, что в Киев был срочно командирован вице-директор первого уголовного департамента министерства юстиции А.В.Лядов. Петербургский чиновник должен был побудить киевских коллег энергичнее взяться за расследование дела, вызвавшего такой общественный резонанс. По словам Чаплинского, вице-директор сказал ему на прощание, что министр юстиции И.Г.Щегловитов требует как можно быстрее найти еврея. Удивительно, но даже после этого недвусмысленного намека Чаплинский продолжал отвергать ритуальную версию. Об этом свидетельствуют доклады, которые он представлял министерству юстиции. Прокурор киевской судебной палаты сообщал, что следствие обнаружило важные улики против отчима убитого и его родственников. Позиция киевских судебных властей приводила в ярость черносотенцев. Газета «Гроза» требовала предать суду прокурора и следователей: «...разве не странно  —  упорно плевать на указание правой и националистической печати и всего народа о ритуальном характере убийства и не арестовать ни одного жида». (Гроза, 1911, 22 июля)

По всей видимости на прокурора повлияли, с одной стороны, мнение столичного начальства и нападки со стороны крайне правых, а другой стороны, постоянное давление со стороны еврейской общины. Сошлюсь на мнение одного из самых опытных криминалистов России начальника московской сыскной полиции А.Ф.Кошко, которого командировали в Киев для помощи местным сыщикам. Кошко на являлся сторонником ритуальной версии. Тем не менее он отметил, что евреи активно вмешивались в ход расследования, хотя это принесло им больше вреда, чем пользы: «Быть может, вследствие па­ники ими овладевшей и заставившей их высказать в этом деле усердие не в меру, они не только не рассеяли дела, но затемнили его множеством подробностей, десятками ненужных свидетелей, попытками подкупов и т. п. Эти напуганные насмерть люди судорожно хватались за все, что могло доказать их невиновность и отвести от них надвигающуюся бурю, причем ради своего спасения они не брезговали никакими средствами» (Кошко А.Ф. О деле Бейлиса\\ Новый журнал, Нью-Йорк, 1968, Кн.91. С. 169-171).

 

По всей видимостью Г.Г.Чаплинский, ежедневно сталкивавшийся попытками подбросить ложные улики против родственников убитого или направить следствие по уголовному следу, постепенно проникался мыслью, которая поначалу казалась ему нелепой. Вопреки мнению прокурора киевского окружного суда Н.В.Брандорфа и судебного следователя В.И.Фененко, он организовал арест Менделя Бейлиса. Необходимо пояснить, что по закону оснований для ареста Бейлиса не имелось, но что Чаплинскому указывали прокурор окружного суда и следователь по важнейшим делам. Но закон можно было обойти, задержав Бейлиса «в порядке государственной охраны», то есть руками киевского охранного отделения, получившего чрезвычайные полномочия перед высочайшим визитом в Киеве. Через некоторое время после задержания Бейлиса начальник сыскного отделения Е.Ф.Мищук попытался, по словам прокурора, «оборудовать эпизод, который нельзя назвать иначе, чем глумлением над следствием». Были подброшены фальшивые вещественные доказательства, призванные доказать невиновность Бейлиса.

 

Кажется, именно эта история окончательно убедила Чаплинского в том, что судебное следствие упорно уводят в сторону. В романе прокурор объясняет журналисту Бразулю-Брушковскому:  

«Прокурор уже садился в автомобиль, когда к нему подскочил Бразуль.

– Минуточку, ваше превосходительство. Я из «Киевской мысли», не согласитесь ли вы сказать несколько слов… – репортер осекся, увидев белые от бешенства глаза прокурора.

Чаплинский отчеканил:

– Несколько слов? Извольте. Это даже лучше, что вы из радикальной газеты. Можете записать мое заявление для прессы. Я всегда считал себя человеком умеренных взглядов, я дерзал сомневаться в правильности указаний господина министра юстиции, а студента Голубева считал глупым мальчишкой. Но вы меня убедили в обратном. Убедили вашей ложью, отравлением главных свидетелей, наконец, сегодняшней фальсификацией улик. Теперь я точно знаю, что существует заговор с целью сбить следствие с верного пути!»

В дальнейшем Чаплинский превратился в убежденного сторонника ритуальной версии. Он добился отстранения от розыска пристава Н.А.Красовского, который сначала искал преступников среди евреев, а потом изменил свое мнение и начал разрабатывать уголовную версию. Прокурор утверждал, что «по негласным имеющимся у него, Чаплинского, сведением считает несомненным, что Красовский изменил свой образ действия единственно под влиянием получения им денежной взятки от еврейской колонии». (ГАРФ. Ф.1467, оп. 1 д. 494, л. 128)

«Пока не иссякнет в русских сердцах жажда правды…»

Эволюция взглядов Г.Г. Чаплинского интересна тем, что он, поляк по национальности и католик по воспитанию, в конце концов оказался в стане «истинно русских людей», сплотившихся вокруг лозунга «Россия для русских». Следует учитывать, что для черносотенцев термин «истинно русский» означал не этническую или религиозную, а скорее политическую принадлежность. В рядах черносотенцев было немало немцев, татар, молдаван, а в черте оседлости большинство отделов Союза русского народа состояло из украинцев, или «малоросов» по терминологии того времени. Поэтому не стоит удивляться, что среди единомышленников Владимира Голубева оказались поляк Г.Г. Чаплинский и чех с внешностью библейского патриарха В.Э.Розмитальский.

 

В романе между недавними врагами Голубевым и Чаплинским состоялся следующий диалог:

«Голубев встал во весь рост и звонко воскликнул:

– От имени всех патриотов разрешите выразить вам, Георгий Гаврилович, горячую благодарность за непреклонную защиту русских интересов в покуда еще, к счастью, не окончательно ожидовленном Юго-Западном крае.

Растроганный прокурор поклонился, прижал ладонь к левому боку и почти без акцента заверил:

– Пока не иссякнет в русских сердцах жажда правды, справедливости и любви к родине, объединяющей на всем необъятном пространстве нашего дорогого отечества всех верных ему сынов, дотоле нам не страшны никакие клеветы и нападки!» 

На самом деле высокопарные слова Чаплинского являются цитатой из его ответа на одну из благодарственных телеграмм, полученных им по завершению суда над Бейлисом. Крайне правые всячески подчеркивали, что удовлетворены вердиктом присяжных заседателей, оправдавших подсудимого, но признавших ритуальный характер преступления. Министр юстиции И.Г.Щегловитов обласкал устроителей процесса. Г.Г.Чаплинский получил вожделенное назначение в Правительствующий Сенат, был повышен в чине и награжден орденом. Однако ему недолго пришлось пользоваться сенаторским положением. В феврале 1917 г. власть перешла к Временному правительству, которое создало Чрезвычайную следственную комиссию для расследования незаконных действий царских сановников. Одним из первых был арестован и заключен в Петропавловскую крепость бывший министр юстиции И. Г. Щегловитов, в канун революции назначенный председателем Государственного совета.

 

Чаплинского тоже арестовали и препроводили в крепость. Там он давал показания, связанные с расследованием убийства Андрея Ющинского. Ему повезло больше, чем Щегловитову. Накануне октябрьского переворота бывшего киевского прокурора освободили. Щегловитов остался под арестом и попал в руки большевиков, захвативших власть. Большевики собирались устроить показательный процесс над царскими сановниками. Но суд так и не состоялся. 5 сентября 1918 года И.Г. Щегловитов был расстрелян на Ходынском поле вместе с другими сановниками, среди которых был бывший министр внутренних дел Н.А.Маклаков, промелькнувший на страницах романа. По свидетельству очевидцев казни, Маклаков пал духом, тогда как Щегловитов мужественно встретил смерть. Никто не сможет сказать, о чем думал в последние минуты бывший генерал-прокурор империи. Не исключено, что он воспринял эту бессудную казнь как месть за киевский процесс.

 

Что касается Чаплинского, то он успел покинуть Петербург. Ходили слухи, что его якобы видели в Киеве, но потом его следы окончательно затерялись. Возможно, что он нашел свой конец в киевском ЧК, расстреливавших скопом и бывших черносотенцев и тех, кто никогда не был черносотенцем. Так был расстрелян черносотенец В.Э.Розмитальский и Вера Чеберяк, но не спасся и киевский губернатор Н.И.Суковкин, не допустивший черносотенной манифестации после вынесения приговора Бейлису. За Суковкина ходатайствовали киевские евреи, поставившие тысячу подписей под прошением сохранить ему жизнь, но ЧК было неумолимо. В большинстве случаев имена расстрелянных остались неизвестными.

 

Возможно, среди безымянных жертв был бывший прокурор киевской судебной палаты, но столь же возможно, что погиб от шальной пули, был убит грабителями или умер от эпидемии, косившей людей тысячами. Если он уцелел, то  вряд ли успел уехать за границу, так как в эмиграции его не видели. Маловероятно, но Чаплинский мог сменить фамилию, документы, изменить внешность и тихо жить в Советской России. Например, обвинитель на процессе О.Ю.Виппер скрывался в Калуге под видом скромного советского служащего. Правда, он был разоблачен и по приговору Московского революционного трибунала был отправлен «в концентрационный лагерь… до полного укрепления в Республике коммунистического строя», а в последний раз его видели в Бутырской тюрьме истощенным до состояния скелета. Но все это лишь предположения. Настоящая судьба Г.Г.Чаплинского осталась неизвестной.

НАЗАД

Г.Г.Чаплинский

Памятник Богдану Хмельницкому на Софийской площади

Н.А.Маклаков

И.Г.Щегловитов

О.О.Виппер

Г.Г.Замысловский

  • иконка facebook
  • Иконка Twitter с прозрачным фоном
  • белая иконка googleplus

© Степанов С.А.

Паблик ВКонтакте

Звоните

Тел.: +7 (495) 000 00 00

Факс: +7 (495) 000 00 00

Контактная информация

sstep1966@mail.ru