ВЕРА ЧЕБЕРЯК

Вера Чеберяк (Чеберякова) пользовалась лихой славой на Лукьяновке, а дело Бейлиса сделало всероссийской знаменитостью. Она называла себя дворянкой, а соседи по дому называли её "Верка Чиновница", потому что она действительно была женой почтово-телеграфного служащего Василия Чеберякова. Впрочем, муж, слабовольный человек и горький пьяница, не имел никакого веса в доме. Всем верховодила властная жена, водившая знакомство с "фартовыми ребятами" и занимавшаяся сбытом краденого. Говорили, что квартира Чеберяков в доме № 40 по Верхне-Юрковской улице представляет собой настоящую воровскую "малину", где постоянно бывает родной брат Веры - "медвежатник" Петр Снгаевский, по прозвищу Плис, и его дружки. Читатель романа впервые сталкивается с Верой Чеберяк в Прологе, когда в пещере находят тело Андрея Ющинского:

     "Кстати, вот еще одна свидетельница рвется, – прибавил околоточный, показывая на женщину, которую городовые не пускали к пещере. 

     Женщина, перехватив взгляд пристава, ловко выскользнула из-под локтя полицейского и оказалась перед начальством. По развязанным ухваткам ее можно было принять за типичную обитательницу киевского предместья. Но своей одеждой – длинным приталенным дипломатом – она отличалась от лукьяновских мещанок. Лицо ее было и вовсе необычным для здешних мест, матово-смуглым, цыганистым.

    – Хочу засвидетельствовать, – бойко сказала женщина. – Если в пещере Андрюша, я его мигом узнаю.

     – Хлопца уже опознали, – отозвался околоточный.

     –   Не случилось ли ошибки, – настаивала женщина.

     Пристав, поняв, что любопытной особе было до слез обидно прибежать к шапочному разбору, когда полиция прекратила доступ к телу, сделал разрешающий жест. Женщина мгновенно исчезла в пещере. Спустя несколько секунд раздался ее голос. 

     – Точно он, Андрюшенька бедный!

     – От оглашенная, погодь, – увещевал ее городовой, полезший за ней со свечой, – як ты тут бачишь в темноте? Дай посвечу. 

     – Вижу, вижу! Без сомнения Андрюша! 

    – Тьфу, балаболка, – ворчал городовой, вылезая вместе с женщиной, – тильки полицию беспокоит.

     Женщина набросилась на городового.

   – Выбирай выражения! Перед тобой не деревенская баба, а жена почтово-телеграфного чиновника. Я опознала мальчика по вороту рубахи. Там крестик белый, крестик красный. Я у Андрюшиной матери образчик брала, чтобы своему сыну на тот же манер вышить. Женька мой с Адрюшей были первыми друзьями.

    – Ваше высокобродь, разрешите доложить, – старший городовой Осадчий с таинственным видом наклонился к уху пристава. – Так што я эту особу знаю. Неодобрительного поведения".

Женя Чеберяк

Сын Веры Чеберяк - Женя был приятелем погибшего Андрея Ющинского. Следователю В.И.Фененко об этом рассказывает сама Вера Чеберяк. В романе воспроизводится один из протоколов допроса, сохранившийся в судебном деле:

 

     – У меня трое детей, – поведала Вера Чеберяк. – Приблизительно года четыре назад сын мой Женя, большой любитель погулять, вернулся домой с громадным букетом цветов, и когда я спросила, откуда он взял эти цветы, он сказал, что познакомился на лугу с мальчиком Андрюшей и они вместе с ним собирали цветы. Вот с этого дня и началось их знакомство, вскоре перешедшее прямо в дружбу.

     Вера Чеберяк показала, что обычно Андрей заходил за Женей, и они бежали поиграть на Загоровщину. Вскоре свидетельница познакомилась с матерью мальчика. По ее словам, Сашка Приходько была очень вспыльчивой, когда дралась со своей сестрой Натальей, у нее просто изо рта выступала пена. Ссоры между сестрами происходили из-за незаконнорожденного ребенка. Наталья очень любила племянника и защищала его от матери, которая впадала в такое остервенение, что била сына тем, что первое попадало под руку. Однажды она с такой силой ударила Андрюшу палкой, что тот потерял сознание и еле оклемался.

     – Мне кажется, – доверительно поделилась секретом Вера Чеберяк, – что и смерть сына она восприняла как-то необычно: не плакала, ни убивалась, а только краснела и бледнела. И еще, она странно вела себя у пещеры, где нашли бедного мальчика. Я соседка, человек посторонний, и то полезла внутрь, чтобы опознать Андрюшу, а она даже не захотела войти туда и выражала полную уверенность, что в пещере ее сын. Когда я подошла к ней со словами сочувствия: «Саша, тяжелый вам выпал крест», она ответила, что у Андрюши и должна была быть именно такая смерть".

Квартира Веры Чеберяк

Постепенно следователь по важнейшим делам В.И.Фененко и прокурор окружного суда Н.В. Брандорф приходят к выводу, что Вера Чеберяк замешана в преступлении. а её сын Женя Чеберяк является ключевым свидетелем. В романе они тщетно пытаются убедить в этом прокурора киевской судебной палаты Г.Г.Чаплинского:

     "– Вы несомненно заметили, что, согласно показаниям Шаховского, утром 12 марта Андрей Ющинский был одет в одну только тужурку. Между тем родные Ющинского утверждают, что он вышел из дома в пальто. Зададимся вопросом, где он снял верхнюю одежду? Логично предположить, что в квартире своего приятеля Евгения Чеберяка, а потом они выбежали на улицу. Еще один важный факт. Вам, конечно, известно, что вокруг пещеры были разбросаны ученические тетрадки Ющинского. Но ведь Шаховской показал, что в руках у Ющинского не было никаких тетрадок. Даже если некто с завода напал на мальчика, откуда он мог взять тетрадки? Для этого ему пришлось бы проникнуть в жилище Чеберяков. Таким образом, все нити преступления ведут к дому номер сорок по Верхне-Юрковской улице. Там живет закадычный друг погибшего, около этого дома мальчика видели живым в последний раз, только в квартире Чеберяковых он мог оставить свои вещи. Характерно, что Евгений Чеберяков на все расспросы о своем друге либо молчит, либо плетет явные небылицы. Все семейство Чеберяковых несомненно чего-то боится. Заметно также, что они всячески стараются подкинуть следствию ложные сведения. Когда по стечению обстоятельств возникли подозрения против матери убитого, Вера Чеберяк указывала на ее якобы странное поведение. Позже Евгений Чеберяк пытался навести подозрения на дядю убитого Федора Нежинского".

Смерть детей

Официальное следствие и частное расследование, которое предпринял студент В.С.Голубев были одинаково уверены, что ниточка,  способная раскрыть преступление, находится в руках детей Веры Чеберяк. Но если следователь В.И.Фененко думал, что эта ниточка приведет к Вере Чеберяк, то студент Голубев был уверен, что дети помогут уличить Менделя Бейлиса. И вдруг ключевые свидетели неожиданно заболевают. Голубев подозревает, что их отравили. Он присутствует при последних минутах жизни Жени Чеберяка: 

 

     "Вера Чеберяк вытерла рушником пот с лица сына, попробовала его лоб и нехотя согласилась:

     – Чего же! Я разве против. Только исповедь, видать, будет глухая. Отходит Женечка, ненаглядный мой, – глухо зарыдала она.

     Голубев направился к двери, в коридоре его нагнал Полищук.

    – Поскорее везите священника, – зашептал сыщик. – Ох, вертит она! Видали? Едва Женька начинает говорить, она закрывает ему рот поцелуями.

     Владимир объяснил брату, что надо срочно привезти отца Федора, и остался на террасе. Студент подумал, что вечерняя служба в Кирилловской церкви уже закончилась. Впрочем, сторож должен впустить брата в прохладную темноту церкви, расписанную безумным Врубелем, туда, где со стены глядит безбородый и безусый Моисей и в ряд шествуют темноглазые и темнолицые пророки, неприятно похожие обликом на Бейлиса и Дубовика. Потом брата пригласят пройти за витые мраморные колонны иконостаса в алтарь, где разоблачается отец Федор. Он, конечно, устал, ехать ему не захочется, тем более что приход чужой, но брат скажет, что исповедоваться будет Женя Чеберяк, приятель Андрюши, и отец Федор, разумеется, согласится.

     Видимо, уговаривать отца Федора пришлось довольно долго, или брат не застал его в церкви и вынужден был потратить время на розыски. Полищук уже несколько раз выходил из квартиры со словами, что мальчик вот-вот кончится, а священника все не было. И только когда наступила полная темнота и зажглись керосиновые фонари, на улице послышался цокот копыт. Отец Федор, в лиловой рясе, туго обтягивающей студнеобразную гору живота, грузно поднялся по деревянной лестнице.

     – Поправился, сын мой?

    –Кажется, батюшка, – отвечал студент, лобызая длань священника.  – Я поправился, а мальчик умирает.

     – Огорчительно, однако будем уповать на милость Божью, – сказал отец Федор, входя вместе со студентом внутрь, и сразу же определил опытным взглядом: – Дите при смерти. Прошу всех покинуть комнату, пока я не закончу таинство.

     – Я мать, я должна быть рядом. Вдруг понадобится помощь, – возразила Вера.

     – Оставьте их наедине, – Полищук потянул ее за локоть.

    – Отлезь, зараза! – крикнула Чеберяк, и от её громкого возгласа Женя очнулся и болезненно застонал.

    – Хорошо, оставайтесь! Только Бога ради не бесчинствуйте у постели умирающего, – взмолился священник.

     Все, кроме матери, вышли на террасу. Глядя вниз, Голубев припомнил, как на этой самой лестнице мальчик отказывался от леденцов, и мысленно посетовал: «Эх, Женя, не ту руку ты отталкивал! Меня боялся, а от чужого угощения не уберегся!» Из квартиры донеслись женские причитания:

     – Ой, сыночек мой ненаглядный, на кого ты меня покинул.

      Все стоящие на террасе сняли головные уборы. Через некоторое время из квартиры вышел отец Федор и смиренно возвестил:

     – Душа отрока отошла в мир иной, где несть радостей и печалей. Уповаю, что он обретет покой в селениях праведных, ибо он покинул нашу грешную юдоль, причастившись и совершив все положенные христианину обряды.

    Прочитав в глазах сыщиков безмолвный вопрос, он добавил совсем другим, деловитым тоном:

     – Перед смертью мальчик ничего не сказал.

     Когда священник, поддерживаемый братом Голубева, начал спускаться по лестнице, Владимир тронул его за рукав рясы.

    – Святой отец! Вы опасаетесь ненароком выдать тайну исповеди или Женя действительно промолчал?

     Отец Федор ответил:

     – Перед смертью мальчик пришел в себя и перестал бредить. Когда я причастил его и отошел от кровати, он тихонько позвал: «Батюшка». Я спросил: «Что, дитя мое?» Женя явно хотел поведать о чем-то очень важном, но не решался. Потом он снова впал в забытье и не проронил ни слова до самой кончины".

 

 Попытка подкупа  

В Киеве был создан комитет по спасению Бейлиса, объединивший в своих рядах видных еврейских общественных деятелей. Арнольд Марголин, адвокат Бейлиса тайно встретился в Харькове с Верой Чеберяк. Она утверждала, что защитник Бейлиса предлагал ей деньги за то, чтобы она взяла вину на себя:

   

   "– Ну-с, госпожа Чеберякова, у меня к вам выгодное предложение. Желаете получить тридцать тысяч?

    – Кто же не пожелает? – озадаченно протянула Вера. – Только где взять такие деньжищи?

     Марголин, снисходительно усмехнувшись, положил перед ней лист бумаги.

     – Вот заявление на имя прокурора окружного суда, в коем вы признаете себя виновной в убийстве Андрея Ющинского и называете имена сообщников. Мы поможем вам скрыться и только после этого направим заявление прокурору.

     – Чем заплатите, господин депутат?

     – Выдадим надежные векселя.

     – Векселя, так я и знала! Нет, я не согласная!

     – Тридцать пять тысяч!

      – Нет!

     – Последнее слово – сорок тысяч!

    – Не думала я, что наш сосед Мендель – якая важная птица. Недаром за него вступаются депутаты, гроши сулят! Или правду болтают, что на заводе была секта?

     Чеберяк хитро глянула на адвоката, но того было трудно смутить.

     – К делу, милостивая государыня, к делу! Больше сорока тысяч вы не выторгуете.

     – Что же мне, заложить добрых людей?

     – Ну, положим, по вашим добрым людям давно каторга плачет. Черт ли вам в них! Мы выправим надежные документы для вас и вашего мужа. Хотите переправим в Северную Америку, хотите – в Южную. Будете жить в свое удовольствие. Подпишете: Чеберякова. Всего десять букв, и сорок тысяч ваши. По четыре тысячи за букву. Спросите господина репортера, гонорар неслыханный!"

Шайка Веры Чеберяк

Журналист С.И.Бразуль-Брушковский опубликовал сенсационную статью, в которой утверждалось, что Андрей Ющинский был убит шайкой воров, которые опасались, что мальчик выдаст их полиции. Студент Голубев считает, что этот очередная фальшивка в целях вывести из-под подозрения Менделя Бейлиса, но статья производит настоящий фурор: 

 

     "Голубев бросил разносчику копейку, бережно взял помятую «Земщину», но читать начал все-таки с «Киевской мысли». Перед глазами запрыгали строчки из статьи Бразуля-Брушковского: «...меня никогда не оставляло сознание того, что Вера Чеберяк является не свидетельницей, а участницей убийства Ющинского и что все ее показания даются, быть может, ею в целях отвлечения правосудия...»

    Студент громко выругался:

    – Ах ты, продажная шкура! «Не оставляло сознание». А кто совсем недавно на страницах этой же газеты обвинял в убийстве слепого Мифле?

    «...тем не менее я счел необходимым не только довести до сведения властей о вышеназванных показаниях, но и предать таковые широкой гласности, дабы названные в качестве убийц лица определили свои роли и отношения с Верой Чеберяк...»

     – Оправдывайся, иуда, оправдывайся! – пробормотал студент.

    «...начиная с февраля месяца 1911 года в Киеве наблюдалось эпидемическое развитие всевозможных краж. Квартира Веры Чеберяк на Верхне-Юрковской улице № 40 являлась воровским притоном... Главную роль в сбыте украденного играла Вера Чеберяк. Обыкновенно, непосредственно после совершения кражи, она рано утром шла сбывать краденные драгоценные вещи в мелкие ювелирные магазины. Продажа краденного происходила без помехи, так как о совершении краж еще не могли появляться сообщения... Андрей Ющинский был свой человек в воровской квартире Веры Чеберяк. Мальчик исполнял разные поручения членов воровской шайки, переносил краденные вещи и неоднократно ночевал у Чеберяк...»

    – Мерзавцы! Мало им было убить мальчика, надо еще его оклеветать! Пытаются сделать из ученика духовного училища воренка, замыслившего ограбить Софийский собор. Ставка на то, что все православные люди будут возмущены святотатством. Ах, негодяи!  – Голубев в гневе швырнул газету на мостовую.

     Разносчики продолжали кричать на всю улицу:

    – Читайте сенсационные подробности убийства Ющинского в воровском притоне! Поименно названы убийцы: Сингаевский, Рудзинский, Латышев!"

Конец Веры Чеберяк

 

    Вера Чеберяк прославилась на всю Россию. И хотя эта  "популярность" была со знаком минус", она привлекла внимание первых русских кинематографистов. В 1917 году был снять немой художественный фильм в пяти частях «Вера Чеберяк, или Кровавый Навет», в котором можно было увидеть и дом на Верхне-Юрковской, и другие места, связанные с делом Бейлиса. Говорили, впрочем бездоказательно, что Вера Чеберяк, воспользовавшись революционной неразберихой, якобы попала в состав какого-то революционного комитета. Так или иначе, в 1919 г. она уже была в руках чекистов.

     А.И.Солженицын писал о ее судьбе, ссылаясь на материалы Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков, созданной по распоряжению А.И.Деникина: «Веру Чеберяк допрашивали все евреи-чекисты, начиная с Сорина (председателя ЧК Блувштейна). При этом комендант ЧК Фаерман «над ней издевался, срывая с ней верхнее платье и ударяя дулом револьвера…Она отвечала: «вы можете со мной делать что угодно, но я что говорила…от своих слов и сейчас не откажусь…Говорила на процессе Бейлиса я сама…меня никто не учил и не подкупал…». Её тут же расстреляли»

НАЗАД

Это текст. Нажмите, чтобы отредактировать и добавить что-нибудь интересное. Это легко.

Вера Чеберяк

Женя Чеберяк

Дом № 40 на Верхне-Юрковской улице, где жила Вера Чеберякгко.

Вера Чеберяк с мужем и дочерью Людмилой, единственной выжившей из трех детей.  легко.

Арнольд МарголинЭто легко.

Петр Сингаевский (Плис),

брат Веры Чеберяк

Борис Рудзинский

("Борька")

Иван Латышев

("Ванька Рыжий")

Кадр из фильма "Вера Чеберяк, или Кровавый навет

  • иконка facebook
  • Иконка Twitter с прозрачным фоном
  • белая иконка googleplus

© Степанов С.А.

Паблик ВКонтакте

Звоните

Тел.: +7 (495) 000 00 00

Факс: +7 (495) 000 00 00

Контактная информация

sstep1966@mail.ru