Киев - Егупец

В произведениях еврейского писателя Шолом Алейхема фигурирует большой торговый и промышленный город Егупец, в котором нетрудно узнать Киев. Собственно говоря, в рассказах Шолом Алейхема есть два вымышленных населенных пункта: Касриловка, - бедное местечко где-то в черте еврейской оседлости, и богатый Егупец, куда мечтает перебраться каждый, кто мечтает вырваться из тисков нищеты. 

 

Правожительство в Киеве 

Получить правожительство в Киев было непросто из-за ограничительного законодательства, которое существовало для российских подданных иудейского вероисповедания. Тем не менее к началу XX века примерно 20% населения Киева составляли евреи. Один из главных героев романа Владимир Голубев, черносотенец по убеждениям, видит в этом зримое доказательство еврейского засилья:

 

"Повсюду: на базарах, на бирже, в мелочных лавках и в шикарных магазинах мелькали лица чужеземцев с крючковатыми носами и черными бородами. Когда звучала их пронзительная нерусская речь, Владимиру чудился описанный в летописи устрашающий рев верблюдов, скрип телег и ржание табунов Батыевой орды, из-за которых киевляне не могли услышать друг друга. Еврейское нашествие казалось ему даже хуже татарского ига, потому что татары пришли и ушли, а тьма египетская, нахлынувшая в город из самых глухих дыр черты еврейской оседлости, навсегда пристраивалась к теплым местам. Евреи прибрали к рукам хлебную торговлю и питейный промысел, им принадлежали почти все ювелирные магазины, часовые мастерские и аптеки".

 

По закону в Киеве могли постоянно проживать только евреи, являвшиеся купцами первой гильдии (а также их служащие), лица с высшим образованием, учащиеся средних и высших учебных заведений, ремесленники с патентами, отставные солдаты и некоторые другие категории. Кроме того, в самом городе евреям  разрешалось регистрироваться не во всех районах (участках). В романе описывается типичная для того времени ситуация: 

    "– Юлия Григус. Слушательница акушерских курсов. Собираюсь, не сглазить бы, выучится на дипломированную повивальную бабку.

    – Правожительство имеете? Вам должно быть известно, что акушерские курсы не относятся к категории высших учебных заведений и их посещение не дает права проживать за чертой еврейской оседлости.

     – Я посещаю курсы вечером, а днем служу пишущей барышней в конторе Бродского, дай Бог ему доброго здоровья.

     – То есть фиктивно зачислены в штат?  Самсон Харлампиевич, – обратился подполковник к плотному дядьке, потиравшему ухо. – Слышали об этой уловке? Поскольку служащим купцов первой гильдии дозволено проживать за чертой оседлости, богатые евреи оформляют кучу соплеменников под видом своих конторщиков, приказчиков, слуг.  Когда в Москве учинили проверку, выяснилось, что у Лазаря Полякова только поварами числилось пять тысяч человек.

    Дядька прогудел в ответ: 

     – Чому дывится? У Бродских, мабуть, до десяти тысяч наберется.

   – Где прописаны? – осведомился подполковник у слушательницы курсов.

     – На Собачьей тропе. У меня бумаги в полном порядке.

   – Как же в порядке, если улица Собачья тропа проходит по Дворцовому участку, где евреям, хотя бы и имеющим правожительство, запрещается снимать квартиры!

    – Пане офицер, ваши слова очень справедливы, ой, як справедливы! – закивала головой женщина. – Но к Дворцовому участку таки относятся дома по четной стороне, а по нечетной стороне Собачьей тропы проходит граница Печерского участка, где евреям, не сглазить бы, разрешено прописываться. Я, если угодно знать пану начальнику, прописана в нечетном доме".

   

Процентная норма

В Российской империи существовала так называемая "процентная норма" для учащихся-евреев. В черте оседлости численность евреев не должна была превышать 10% от общего контингента учащихся, вне черты - не более 5 %, а в Петербурге и Москве - не более 3%. Хотя Киев территориально находился в черте оседлости, закон выделял этот город из черты и процентная норма для евреев составляла 5%. Во время революционных событий 1905 г., когда университетам была предоставлена автономия, процентную норму фактически упразднили, но вскоре вернули. Единственным высшим учебным заведением в Киеве, на которое не распространялась процентная норма, являлся Киевский коммерческий институт. В этом учебном заведении учился Иссак Бобель, приехавший из Одессы. Зачастую  благополучие всей семьи зависело от учебы сына, так как в случае его исключения из гимназии родители теряли право жить в Киеве. Поэтому евреи старались учиться только на отлично. Еврею трудно было поступить в университет или иное высшее учебное заведение. Константин Паустовский, живший в те годы в  Киеве, вспоминал о том, как русские гимназисты решили помочь товарищам. Этот случай упоминается в романе: 

    "Двор гимназии был непривычно пуст: все классы с первого по седьмой уже распустили на летние каникулы, а восьмой выпускной класс корпел дома за учебниками, лихорадочно пытаясь наверстать упущенное и подготовиться к экзаменам, которые продолжались весь май и половину июня. Лишь несколько юношей в расстегнутых мундирах и помятых фуражках с выломанными из кокард гербами стояли у ограды. Они курили, по привычке пряча папиросы от посторонних взоров, и горячо обсуждали экзаменационные дела. Один из них – невысокого роста, худощавый, высоколобый, с ниточкой усиков над верхней губой – рассказывал товарищам:

     – Перед началом экзаменов у нас была сходка. На нее созвали всех гимназистов нашего класса, кроме евреев. На сходке постановили, что лучшие ученики из русских и поляков должны на экзаменах хотя бы по одному предмету схватить четверку, чтобы не получить золотой медали. Мы решили отдать все золотые медали евреям. Без этих медалей их не примут в университет.

     Голубев знал этого гимназиста, вернее, знал его старших братьев, сейчас уже студентов. Три брата Паустовских учились в Первой гимназии, и юноша, рассказывавший про сходку, был младшим из них. 

    – Константин, а евреи ничего не знают о сходке? – спросил кто-то из гимназистов.

     – Нет! Мы поклялись сохранить это решение в тайне.

     – Благородно!"

 

Богат как Бродский

В Киеве жили евреи, сделавшие миллионные состояния на торговле зерном, производстве  сахара, банковском деле или биржевых сделках. Моисей Гальперин стал одним из крупнейших сахарозаводчиков России. Он владел 8 свеклосахарными и тремя рафинадными заводами, ему принадлежало свыше 50 тысяч десятин земли с плантациями сахарной свеклы. Его предприятия экспортировали сахар в Персию, Турцию, в Скандинавские страны. Потомки купца и предпринимателя Ионы Зайцева и их родственники Ландау также пользовались большим весом в деловом мире Киеве. Именно Зайцевым принадлежал кирпичный завод, где служил приказчиком Мендель Бейлис. Давид Марголин  владел днепровским пароходством, его сын Арнольд Марголин был первым адвокатом Бейлиса.

     Однако самыми богатыми еврейскими негоциантами Киева являлись представители семейства Бродских. Поговорка «Богат как Бродский» вошла в повседневный обиход. Предком Бродских был Меир Шор из местечка Броды. Его потомки назывались Бродскими. Одному из них – Израилю Бродскому – пришла в голову счастливая мысль заняться переработкой сахарной свеклы. Он сказочно обогатился, перебрался в Киев, стал негоциантом. Сахарный король имел трех сыновей: Лазаря, Льва и Соломона. Про Соломона говорили, что он страдал психическим расстройством и состоял под опекой братьев. Лазарь унаследовал отцовскую деловую хватку и весьма приумножил семейные капиталы. Его интересы не ограничивались торговлей сахаром. Он возвел паровую мельницу, основал два пароходства, пивоваренную компанию, состоял председателем правления нескольких банков и обществ взаимного кредита. На его средства была построена хоральная синагога, содержалась образцовая еврейская больница, ремесленная школа для еврейских детей. Он пожертвовал немалые средства на Политехнический институт, завещал деньги на строительство крытого Бессарабского рынка, ставшего одной из достопримечательностей города.

      В период, к которому относится действие романа, Лазарь Бродский скончался, и все дела перешли к его брату Льву Бродскому.  Говорили, что он далеко уступал брату по деловым качествам. Тем не менее он довольно успешно управлял десятками акционерных компаний и товариществ и слыл одним из богатейших предпринимателей России. Ходили слухи, что Лев Бродский был азартным игроком и во время заграничных вояжей спускал в казино целые состояния. В Киеве он организовал закрытый клуб «Конкордия», куда допускались только самые доверенные лица. Члены клуба собирались в доме Бродского, где шла серьезная игра. Лев Бродский был таким же щедрым благотворителем и меценатом, как его старший брат. Он построил на свои средства Купеческую синагогу, финансировал Киевскую Еврейскую больницу, Первое коммерческое училище, Бактериологический институт, театр Соловцова и многое другое. Лев Бродский поддерживал лояльные отношения с киевскими властями, получил за щедрые пожертвования чины коммерции советника и статского советника. 

Еврейские погромы

Киев неоднократно переживал еврейские погромы.  Первым из них можно считать  восстание 1113 года, когда киевляне разграбили боярские дома и лавки ростовщиков-евреев.  Запомнился еврейский погром 1881 года. Почти все герои романа были очевидцами жестокого погрома, разразившегося в Киеве в октябре 1905 года:

 

"Следователь Фененко никогда не забудет киевского погрома! В октябре пятого года после бурного ликования, вызванного царским манифестом о даровании свобод, на киевские улицы вышли патриотические демонстрации с иконами и хоругвями. Шествие быстро вылилось в погром, потому что толпу подогревали россказнями о том, как какой-то еврей якобы показывал с балкона городской думы порванный царский портрет, просовывал голову в раму и глумливо кричал: «Теперь я государь!» Никто не видел этого еврея, но погромщики были готовы верить всякому вздору. Полиция и воинские команды охраняли только фешенебельный район Липок, а в остальных частях города беспрепятственно хозяйничали хулиганы. Перед глазами следователя сразу же встала киевская окраина после погрома. Словно ослепшие теснились обезображенные халупы с выбитыми стеклами и выломанными рамами, а перед ними в грязи валялся жалкий хлам еврейской бедноты: выпотрошенные матрацы, порванные подушки и перины, осколки глиняной посуды. Ближе к центру города добыча погромщиков становилась богаче. Весь Крещатик загромождали зеркала, чудные стоячие лампы, инкрустированные комоды и шкафы. Между завалами деловито сновали люди, нагруженные огромными тюками, в основном простонародного вида, но кое-где мелькали дворянские фуражки с красными околышами и даже встречались гимназисты с ломами в руках".

Полиция на городских улицах бездействовала. Единственным районом, куда были направлены войска для защиты от погромщиков, стали аристократические Липки:

 

    "Марголины выстроили роскошный особняк в Липках, но их дом был дочиста разграблен и сожжен в ходе погрома октября 1905 года, когда киевские улицы оказались во власти разнузданной толпы.  Дворец Бродского тоже едва не разделил участь особняка Марголиных. К нему уже направлялась толпа погромщиков, когда генерал-губернатор направил роту солдат для охраны владений сахарозаводчика. Случился казус – сын Бродского, двадцатилетний студент, вооружился винтовкой и, приняв солдат за погромщиков, наповал убил поручика, командовавшего ротой.  Магнату пришлось изрядно похлопотать: он лично ездил выразить сожаление родителям убитого и назначил им денежное пособие. В обществе об этом деле судили по-разному, чаще оправдывая поступок сына миллионера, так как войска действительно часто помогали громилам. Для еврейской же молодежи Бродский стал героем".

Одна из версий убийства Андрея Ющинского гласила, что воры намеренно "расписали шкета под жидов", чтобы спровоцировать погром и пограбить еврейское имущество во время беспорядков.

НАЗАД

Типы курсисток. Акушерка. 

Типы студентов. Евреи.

Константин Паустовский (слева с друзьями-гимназистами.

Бессарабский крытый рынок, построенный на средства, завещанные городу Лазарем Бродским

Хоральная синагога, построенная на средства Лазаря Бродского.

Лев Бродский

Погром в Киеве в 1881 г.

Еврейский магазин, разгромленный во время погрома 1905 года

Плотность еврейского населения в различных районах Киева

(данные 1919г., когда черты оседлости уже не существовало)

Политехнический институт,

одним из инициаторов создания которого был Лазарь Бродский

Театр Соловцова, принадлежавший Лбву Бродскому

  • иконка facebook
  • Иконка Twitter с прозрачным фоном
  • белая иконка googleplus

© Степанов С.А.

Паблик ВКонтакте

Звоните

Тел.: +7 (495) 000 00 00

Факс: +7 (495) 000 00 00

Контактная информация

sstep1966@mail.ru