КРОВАВЫЙ НАВЕТ

 

С давних времен иудеев преследовал "кровавый навет", или "алилат дам" - обвинение в похищении детей гоев с целью извлечения крови для  тайных изуверских обрядов. В период Средневековья было немало судебных процессов над евреями, которые сознавались в совершенных ими преступлениях. Впрочем, к подобного рода "признаниям", чащ всего вырванным при помощи жестоких пыток, следует относиться скептически, помня, что в руках палачей люди сознавались и в том, что сношались с дьяволом, летали по воздуху на шабаши нечистой силы, наводили порчу и так далее. В ходе суда над Бейлисом по требованию обвинения была зачитана историческая справка о ритуальных процессах, имевших место в прошлом. В романе приводятся краткие выдержки из длинной справки, которая вызывает возмущение у писателя В.Г.Короленко, сидящего на хорах для прессы: 

 

"Обвинение ходатайствовало об оглашении составленной Пранайтисом исторической справки о ритуальных убийствах. Несмотря на бурные протесты защиты, суд решил удовлетворить эту просьбу. Один из членов суда встал из-за стола и начал монотонно читать:

     – В 419 году евреи распяли христианского мальчика в Имностаре близ Антиохии...

     Короленко, схватившись двумя руками за голову, простонал:

      – Как им не совестно! Это не суд, это какая-то Лысая гора!

     Чтение продолжалось:

     – В 1182 году за убийство двенадцатилетнего мальчика в Понтуазе евреи были изгнаны из Франции... В 1293 году в Кремье два еврея были приговорены к смерти за убийство христианского ребенка... В 1305 году в Иберлингене христианский мальчик был распят евреями, а тело его, исколотое и покрытое множеством мелких ран, было найдено в колодце. Осужденные евреи были казнены... В 1401 году в Диссенгофене в Швейцарии был убит христианский мальчик Конрад Лора, четырех лет, Иоганном Цааном по подговору еврея Виттельмана, купившего у него кровь ребенка за три гульдена. Оба виновные были казнены...

     Короленко заткнул уши.

     – Не могу слышать этот бред. Дайте мне знак, когда он закончит.

    Монотонное чтение продолжалось:

    – В 1476 году в Регенсбурге кровь восьми христианских детей была собрана евреями для каббалистических целей. В подземелье под домом еврея Иоселя были найдены останки детей и камень-жертвенник. Семнадцать евреев были осуждены и казнены..."

ЖИТОМИРСКОЕ ДЕЛО

В середине 18 века вполне средневековое по духу ритуальное дело имело место в Житомире, который входил в состав тогдашней Польши.  В руки студента Владимира Голубева попадает старинная рукопись (это подлинный документ, как и все документы, которые цитируются в романе):

     "Документ был датирован 1753 годом – в ту эпоху Правобережная Украина ещё пребывала под властью Речи Посполитой. Манускрипт представлял собой приговор житомирского коронного суда и был составлен на запутанной латыни, совсем не похожей на простой и изящный стиль записок Юлия Цезаря или поэтических произведений Овидия, которыми пичкали гимназистов.

     С трудом одолевая нагромождение судебных терминов, он перевел несколько периодов, и его сразу бросило в жар. Больше всего студента поразило, что трагедия, разыгравшаяся более полутораста лет тому назад в окрестностях Житомира, до мельчайших подробностей напоминала убийство на окраине Киева.Перед польским коронным судом предстали несколько евреев из местечка Маркова Вольница. Поскольку обвиняемые путали и сбивали следствие, коронной суд постановил: «ad investigandam rei veritatem» – «в целях постижения правды дела, дабы Мастер Святой Справедливости...». Студент на секунду задумался, потом сообразил, что так называли палача. «Дабы Мастер Святой Справедливости испытал обвиняемых «ter ad moto igne» – при трехкратном приближении огня».

     В результате было установлено, что арендаторы Янкель и Эля, подстрекаемые раввином Шмайером, похитили шляхетское дитя по имени Стефан, четырех лет от роду, которое шло домой в Маркову Волицу от воза, на поле стоящего, с какового ссадил его отец, рожденный Адам Студзинский. «Двое неверных поймали оное дите и увели в чащу, где неверный Эля до поздней ночи разными словами его развлекал. Засим неверный Янкель, найдя лошадей, привез шляхетское дитя в кабак, в Марковой Волице находящийся, накормил хлебом, обмакнутым в водке, и положил за печку, где оно целую ночь спало».

     На следующее утро в Маркову Волицу прибыли паволочский раввин Шмайер, его сын Шмайер-младший, а также синагогальный служка Кива и еще двенадцать евреев из соседних местечек. Изуверы разбудили ребенка и «поставили его ногами на миску, на столе стоящую, а после дьявольской молитвы или собственного богохульства раввин Шмайер ножичком его в сердце ударил, другие же гвоздями и большими булавками попеременно его кололи и мучили и гвозди за ногти вбивали, соревнуясь друг с другом без боязни, принимая в своем заблуждении «pro actu meritorie scelestum facinus» – преступное дело за доблестный поступок, поднимая его руки вверх и вниз их опуская с целью более сильного истечения крови, друг друга заменяя при истязании дитяти. Наконец, неверный Шмайер, харлеевский арендатор, едва дышащее после столь тяжких мучений дитя за голову взяв, свернул ему шею и держал его до исхода души и выточении последней капли крови».

На Голубева документ производит неизгладимое впечатление и еще больше убеждает его в существовании тайного ритуала. Однако его отец профессор С.Т.Голубев придерживался иного мнения. Голубев-старший был человеком крайне правых убеждений, но это не лишало его способности критически относится к признаниям, полученным в результате жестоких пыток: 

 

     "Профессор бегло просмотрел рукопись.

     – Ну и что? Это так называемое Житомирское дело. Довольно известное.

     – Известное!? – разочаровано протянул Владимир. – А мне сказали, что это редчайший документ.

     – Редчайший? Вот и нет! – профессор ухмыльнулся в бороду. – Декрет коронного суда, рассматривавшего Житомирское дело, был разослан для оглашения по всем монастырям и костелам. Сохранилось множество копий, одну из которых ты держишь в руках. Процесс затеял католический бискуп-коадъютор Киевский и Черниговский Гаэтан Солтык, ярый гонитель не только иудеев, но и православных. Обвинение утверждало, что сам Господь непреложно указал на виноватых, ибо, когда тело ребенка несли мимо еврейской корчмы, из его ран начала сочиться кровь. Толпа схватила евреев, арендовавших корчму. Их отдали в руки палачам и подвергли страшным истязаниям. Первым не выдержал некий Зевель; ведь жестокие мучения, на которые были столь изобретательны ляхи, только наши предки-казаки могли вынести без единого стона, а где уж слабосильным жидам! Под пыткой малодушный Зевель возжелал принять католическую веру, а вслед за ним признания были вырваны у остальных обвиняемых. В Житомире до сих пор сохранилась братская могила казненных, коих почитают невинно замученными. Через несколько лет польскому еврею Якову Селеке удалось добраться до Ватикана и подать в папскую канцелярию жалобу на жестокие преследования. Дело рассматривал советник инквизиции Лоренцо Ганганелли, будущий папа Климентий XIV. Он запросил объяснения у польских епископов и нашел их совершенно неубедительными. Папский нунций в Речи Посполитой обратился к королю и магнатам с увещеванием не устраивать бездоказательных судилищ, подобных Житомирскому. Что же касается епископа Солтыка, то после раздела Речи Посполитой матушка императрица Екатерина Великая сослала его в Калугу за постоянное противодействие русским интересам. Вот так-то, Володя!"

КРОВАВЫЙ НАВЕТ В 19 ВЕКЕ

Следует отметить, что ритуальные процессы время от времени устраивались в 19 веке в различных странах, хотя  число ритуальных дел, конечно, было несопоставимо по сравнению со Средними веками.  В 1882г. в Венгрии, входившей в состав Австро-Венгерской империи, евреи, проживавшие в деревне Тисаэсларе были обвинены в ритуальном убийстве четырнадцатилетней христианской девочки. Они были оправданы по сужу, но Тисаэсларское дело стало причиной для распространения антисемитских настроений  по всей стране. В в Богемии, также входившей в состав Австро-Венгрии, еврей Леопольд Хилснер  был обвинён в убийстве девятнадцатилетней Агнесы Грузовой. Он был приговорен к смертной казни. Защиту бездомного еврея возглавил  профессор Томаш Масарик, будущий президент Чехословакии. Хилснера помиловали. В Россия в 19 - начале 20 вв.  было поднято несколько ритуальных дел: Велижское дело 1823-1835 гг, Саратовское дело 1852-1853, Кутаисское дело 1879 г, дело Блондеса 1900 г.

САРАТОВСКОЕ ДЕЛО

В романе  упоминается так называемое Саратовское дело.  В Киев из Петербурга специально привезли толстые тома архивных документов и зачитали их присяжным заседателям.  В романе об этом деле рассказывают два персонажа. Один из них - прокурор киевской судебной палаты Г.Г.Чаплинский, сторонник  ритуальной версии, другой - А.Д.Марголин, защитник Бейлиса. Разумеется, их оценки этого судебного дела являются диаметрально противоположными.

 

    "Так было в Саратовском деле. Слышали о нем? - спросил Чаплинский.

     – Слышал, но не знаю подробностей.

     – Тогда послушайте.

     Зимой 1852 года в Саратове один за другим исчезли два мальчика: сын цехового Феофан Шерстобитов, десяти лет, и сын государственного крестьянина Михаил Маслов, одиннадцати лет. Родители сбились с ног, разыскивая детей, но чины градской полиции не хотели шевельнуть пальцем. В участке попросту отмахнулись от цехового: «Сын твой, верно, убежал из дома бродяжничать, потому что он у тебя шалун». Наверное, судьба детей навсегда осталась бы неизвестной, если бы весной, когда вскрылся лед, на волжском берегу не было найдено сначала тело Маслова, а потом тело Шерстобитова. Вскрытие показало, что одного из детей убили ударом по голове, а другого удавили солдатскими подтяжками. Оба мальчика перед смертью были подвергнуты обрезанию.

Возникло подозрение на солдат местного батальона, сплошь укомплектованного евреями из губерний черты оседлости. Следствие установило, что в этом батальоне существовали порядки, удивительные для николаевской эпохи, отличавшейся строгой дисциплиной. Солдаты иудейского вероисповедания спокойно отлучались с караула, неделями не ночевали в казарме, носили партикулярное платье и имели коммерческие занятия в городе. Задобренное взятками военное начальство и градская полиция покрывали их проступки. Впоследствии саратовский полицмейстер был отрешен от должности за систематическое противодействие следствию об убийстве детей, сокрытие улик и представление вышестоящему начальству заведомо ложных рапортов.

     – Точь-в-точь Мищук и Красовский, – прошептал юноша.

     – Да-с, ничто не ново под луной! Слава Богу, и в ту темную дореформенную эпоху были честные следователи. Кроме них, в работе следственной комиссии принял участие известный историк Николай Костомаров, отбывавший ссылку в Саратове, а позже следственную комиссию возглавил Гирс. Необычной энергии, искусству и неподкупности сих мужей обязано своим раскрытием одно из ужаснейших судебных дел уголовной летописи.

Первым важным успехом следствия стали показания, полученные от солдата Антона Богданова, человека с темным прошлым, вора и пропойцы, переменившего десяток занятий, даже побывавшего странствующим акробатом. Богданов согласился «раскрыть жидовское дело». Он показал, что был приглашен на тайное моление в дом Янкеля Юшкевичера, владевшего лучшей в городе меховой мастерской. В подвале дома Богданов застал нескольких сослуживцев иудейского вероисповедания, а также двух неизвестных ему мужчин в восточных одеяниях. Привели десятилетнего мальчика, судя по описанию, Феофана Шерстобитова. Старик Юшкевичер совершил над ним обрезание, а потом кричавшему от боли мальчику сделали надрезы на спине и шее и в завершении обряда умертвили. Тело обвязали солдатскими подтяжками, чтобы удобнее было нести, после чего за щедрую плату предложили Богданову вывезти труп на Волгу и спустить под лед.

     – Я читал, что ритуалистам запрещено прикасаться к телу жертвы. Они всегда используют людей иной веры, – воскликнул студент.

     – Да, это обычный прием. Надо полагать, изуверы были уверены в том, что солдат Богданов ради денег и водки готов на любые услуги. Но они не учли, что этот спившийся человек поленится долбить полынью и бросит тело мальчика в кустах на Беклемишевском острове против Саратова. Сделай он так, как ему велели ритуалисты, Волга навсегда унесла бы следы преступления в море.

     Вскоре выяснились подробности смерти второго мальчика, Михаила Маслова, причем ниточка привела в тот же подвал меховой мастерской. Об этом после долгих колебаний и сомнений поведал саратовский чиновник Иван Крюгер. Он увлекался восточными языками и из любознательности решил изучить древнееврейский. На этой почве Крюгер познакомился с меховщиком Янкелем Юшкевичером и даже в шутку выразил готовность принять обрезание. Еврей воспринял его слова всерьез. Он много толковал с чиновником о иудейской вере, рассказывал, между прочим, что перед исходом евреев из Египта ангел умертвил всех первенцев египетских, и это стало символом искупления евреев из рабства. Ныне же, разъяснял Юшкевичер, еврейский народ, лишенный прав состояния и всеми гонимый, может найти выход из своего отчаянного положения только принесением в жертву первенцев из семей гоев, как это было в старину. Впоследствии чиновник Крюгер показал: «Этот монолог Янкеля, человека старого и больного, был мной принят за фантастический бред или за то, что он в горячности своей доходил до умоисступления или до сумасшествия».

     Через некоторое время меховщик пригласил Крюгера присутствовать при обряде обрезания, дабы он убедился, что в этом обряде нет ничего страшного. Любознательный чиновник явился в указанный ему подвал. Привели мальчика (судя по описанию, Маслова), обрезали его и вдруг, к своему ужасу, Крюгер увидел, что из ребенка выпускают кровь и собирают её в таз. Проводивший эту церемонию Юшкевичер объяснил чиновнику: «Выпущенная кровь этого мальчика, как кровь жертвы, принесенной Богу, святая и употребляется в опресноки. Женщины могут пользоваться ею во время родов; слабые зрением – мазать ею глаза, и она не только помогает от этих, но и от всех других болезней».

     Янкель Юшкевичер и его сообщники были арестованы. Следственная комиссия установила, что в Саратове была налажена оптовая добыча детской крови для ритуальных нужд. Очевидно, изуверы не случайно остановили свой выбор на волжском городе, расположенном за тысячу верст от черты оседлости, ибо в самой черте оседлости исчезновение детей сразу связали бы с евреями. Вероятно, Юшкевичер занимался ритуальными умерщвлениями свыше тридцати лет – с той самой поры, как он поселился в Саратове. Общее число замученных им детей осталось неизвестным, но выяснилось, что за жертвенной кровью приезжали даже из-за границы. Были арестованы два еврея, прибывших из Персии, – те самые мужчины в восточных одеяниях, которых солдат Богданов видел в подвале меховой мастерской. При обыске у них нашли книги с изображением человека, купающегося в крови младенцев. У самого Юшкевичера изъяли сборник папских булл и королевских указов, запрещавших обвинять евреев в пролитии детской крови с религиозными целями. Как замечал историк Костомаров, видно было, что собиратель приложил немалый труд, разыскивая эти документы и соединяя их вместе.

     Но едва только следственная комиссия затронула вопрос о догмате крови, как встрепенулись евреи по всей России. Петербургский банкир Гинцбург и киевский негоциант Бродский бросились хлопотать за соплеменников. Найденные ритуальные книги они объявляли вполне невинными цензурными сочинениями; о свидетелях отзывались, как о темных, малограмотных людях. Когда им возражали, что Крюгер окончил курс в Казанском университете, они тотчас заявляли, что это ничего не значит, так как он глубоко порочная натура. В результате Правительствующий Сенат склонился к мысли освободить Юшкевичера и других евреев, оставив их в «сильном подозрении», доносчиков же примерно наказать: Богданова отправить на пятнадцать лет в сибирские рудники, а Крюгера лишить чинов и отдать бессрочно в солдаты".

"   – Боюсь, что Верка станет второй Машкой Шарманкой, - заметил Марголин.

     – Знаю, знаю, наводчица Шарманка проходила по делу об ограблении зерновой конторы, – встрепенулся журналист и тут же поправился. – Хотя нет, помнится, ее звали Наташкой или я путаю?

     – Не трудитесь напрягать память, речь не о Киеве. Следователь Фененко сообщил мне по секрету, что господин прокурор судебной палаты собирается представить на процесс архивные материалы так называемого Саратовского дела для доказательства существования ритуала. Разумеется, я тотчас же ознакомился с несколькими публикациями по означенному делу и пришел в недоумение. Среди обличителей евреев фигурировало множество темных личностей обоего пола, в частности, некая Машка Шарманка. Она утверждала, будто главный обвиняемый, Янкель Юшкевичер, под видом краски для меха продает кровь, выточенную из христианских детей. Другая, не менее достойная свидетельница, Олимпиада Горохова, «по опросу соседей в поведении единогласно не одобренная», заявила, будто Юшкевичеру заплатили за бутыли с детской кровью два миллиона рублей, а цирюльнику Шлиферману – аж целых четыре, причем золото присылала из Житомирской губернии «девка Родсель, у которой казна занимает деньги». Хотите пари на дюжину шампанского, что не догадаетесь, кто эта девка, одалживающая казну?

     – Не берусь сказать.

     – Родсель – это искаженное Ротшильд. Смеетесь? Напрасно! В Саратове у каких-то купцов, привезших персидские товары, изъяли книгу с аллегорическим изображением египетского фараона, купающегося в крови еврейских первенцев. Еврейских, прошу заметить! И что же? Следственные власти объявили, что нашли непреложное доказательство догмата крови у евреев! При обыске в доме Юшкевичера обнаружили еще одну книгу, в которой черным по белому было написано, что даже в эпоху Средневековья папы римские порицали безосновательные обвинения, возводимые на евреев. Уму непостижимо, но сочинение о лживости ритуальных обвинений было провозглашено едва ли не главным доказательством существования ритуала! Наш комитет в защиту Бейлиса собирается переиздать сборник папских булл, опровергающих кровавый навет. Но сейчас я не на шутку засомневался, не пересажают ли покупателей такой книги.

     Саратовское дело характеризовалось массовым помешательством на ритуальной почве. Возникло свыше тридцати дел «о сманивании детей», а поскольку в Саратове жило совсем немного евреев, то в скором времени возник недостаток в обвиняемых. Тогда полиция начала хватать всех без разбора: немецких колонистов, хохлов, русских. Тюрьмы не могли вместить всех арестованных. Саратовские обыватели боялись выйти со двора, ведь по доносу любого бродяги или гулящей девицы можно было угодить в острог".

НАЗАД

Иудей вызывает дьявола из крови

Иллюстрация 1560 г.

Убийство Симона Трентского

Гравюра 15 века

Ритуальное убийство

картина художника М.Мункачи, навеянная Тисаэсларским делом.

Убийство Агнесы Грузовой.

Литография, 1900 г.

  • иконка facebook
  • Иконка Twitter с прозрачным фоном
  • белая иконка googleplus

© Степанов С.А.

Паблик ВКонтакте

Звоните

Тел.: +7 (495) 000 00 00

Факс: +7 (495) 000 00 00

Контактная информация

sstep1966@mail.ru