Глава VI

 

 

СВЯТАЯ ЧЕРНАЯ СОТНЯ

 

 

«Святая Черная Сотня» - так называл своих соратников знаменитый черносотенец иеромонах Илиодор. Черносотенцы  подчеркивали свою приверженность православию. В программных документах монархических союзов говорилось о необходимости поднять значение церкви во всех сферах жизни. «Основоположения» Союза русского народа провозглашали: «В общественных делах и самоуправлении Православная Церковь должна иметь непосредственное участие, а в приходской жизни она должна быть единственной устроительницей и руководительницей»[1]. Кандидат в члены Главного совета Союза русского народа А.А. Майков подчеркивал историческую роль русской православной церкви: «Православная Церковь в тяжелую минуту спасла Россию и, благодаря Ей, русский народ сохранил свою политическую свободу»[2]  Однако отношения черной сотни с русской Православной церковью были гораздо более сложными, чем могло показаться на первый взгляд.

 

 

 

§ 1. Черносотенное духовенство

 

 

По нашим подсчетам, в 1906-1908 гг. десятая часть председателей губернских отделов и почти треть председателей уездных отделов Союза русского народа являлись священнослужителями.[3] Значительную часть повседневной деятельности монархических союзов занимало выполнение религиозных обрядов, чем они резко отличались от других политических партий, особенно левых, пропагандировавших атеизм. Молебны, молитвы,  крестные ходы и манифестации с хоругвями  – все это заменяло черносотенцам митинги и иные формы деятельности, характерные для большинства политических партий. Особенно ярко это проявлялось во время съездов русских людей. сопровождавшихся общими молитвами, благословениями архиереев и торжественном выносом икон.  Третий съезд русских людей. состоявшийся в Киеве в праздник Покрова, принял решение: День Покрова Пресвятой Богородицы признать днем праздника всех Монархических организаций; соорудить икону Покрова Пресвятой Богородицы, как покровительницы Монархических партий, для чего открыть подписку; на первое время икону хранить в Киеве, а засим, перевозить ее в места, куда будут собираться последующие Съезды».  Икона написанная придворным иконописцем В.П.Гурьяновым под руководством художника Виктора Васнецова, получила среди черносотенцев название «икона Покрова Монархическая». Её привозили на все монархические съез зрителей. Знамена отделов Союза русского народа хранились в храмах, хотя известны случаи, когда крестьяне требовали убрать из церквей знамена союзов с «непристойными рисунками зверя и лягушек». Им было невдомек, что это гербы древних русских городов.

 

Активные сторонники Союза русского народа и других черносотенных организаций принадлежали к крайне правому крылу православного духовенства, отличавшемуся воинствующим фанатизмом и, как правило, имевшему антисемитские взгляды. За редким исключением они были искренними и непреклонными в своих убеждениях  людьми, готовыми пострадать за веру. В эту группу входили митрополит Владимир (Богоявленский),  архиепископы Антоний (Храповицкий) и Макарий (Гневушев), епископы Гермоген (Долганов), Евлогий (Георгиевский), Серафим (Чичагов) и Питирим (Окнов), архимандриты Арсений (Алексеев) и Виталий (Максименко), митрофорный протоиерей Иоанн Кронштадский (Сергиев) и протоиерей Иоанн Восторгов. Следует отметить, что два будущих патриарха Московских и вся Руси Тихон (Беллавин) и Алексий (Симанский) до революции являлись почетными председателями соответственно ярославского и тульского отделов Союза русского народа. Семь  священнослужителей из этого списка причислены православной церковью к лику святых, шесть из них приняли смерть во время революции и репрессий советского периода. Прославление священномучеников, состоявшееся на рубеже XX и XXI веков, накладывает определенный отпечаток на освещение их политической деятельности. Современные православные авторы излагают биографии святых черносотенцев в традиция житийной литературы. Однако при своей жизни служители церкви, вступившие в ряды черной сотни, вызывали самые противоречивые оценки современников.

 Степень участия священнослужителей, причисленных к лику святых, в черносотенном движении была различной. Самым почитаемым из святых, состоявших в ряда Союза русского народа был протоиерей Иоанн Кронштадский (И.И.Сергиев). Он служил настоятелем Андреевского собора в Кронштадте и был основателем Дома Трудолюбия. Его пастырская и благотворительная деятельность еще при жизни принесла ему славу праведника и даже пророка, а его проповеди в сотнях тысяч экземплярах расходились по всей России. Но у протоиерея имелось немало врагов, называвшие его оборотистым дельцом, извлекавшим выгоду из своей репутации чудотворца и целителя. Иоанн Кронштадский тоже обличал своих противников, одним из которых он считал Льва Толстого – «сына противления» и «предтечу антихриста». В своих проповедях он проклинал писателя за то, что тот совратил безбожным учением едва не третью часть русской интеллигенции, особенно юношество, и предрекал ему лютую смерть без покаяния.

В отличие от большинства черносотенцев Иоанн Кронштадский нельзя было причислить к закоренелым юдофобом. Широкую известность получило его послания по поводу кишиневского погрома 1903 г. «Русский народ, братья наши! Что вы делаете? – вопрошал он. - Зачем вы сделались варварами, - громилами и разбойниками людей живущих в одном с вами отечестве, под сенью и властью одного русского царя и поставленных от него правителей? Зачем допустили пагубное самоуправство и кровавую разбойническую расправу с подобными вам людьми?» Впрочем, говорили, что протоиерей якобы взял назад свое осуждение погромщиков, когда его уверили в том, что евреи сами спровоцировали погром. Во всяком случае воинствующий антисемитизм, ставший знаменем черной сотни, не оттолкнул Иоанна Кронштадского.

Иногда в литературе можно прочитать, будто бы  Иоанну Кронштадскому был выписан билет Союза русского народа № 1. На самом деле Иоанн Кронштадский вступил в ряды Союза русского народа только в ноябре 1907 г., незадолго до своей кончины. Его заявление показывает, что именно он считал главным в деятельности черносотенцев: «Желая вступить в члены Союза Русского Народа, стремящегося к содействию (всеми законными методами) правильному развитию начал Русской Церковности, Русской Государственности и Русского Народного хозяйства на основе Православия, неограниченного Самодержавия и Русской Народности, прошу как единомышленника зачислить и меня.» В графе «Подпись лица рекомендовавшего» рукою председателя Главного совета А. И. Дубровина было написано: «Не требуется».

 

Митрополит Московский Владимир (В.Н.Богоявленский) не скрывал своих юдофобских убеждений. В слове, подготовленным митрополитом совместно с епископом Никоном (Рождественским) и возвещенном в Успенском соборе содержалась прямая отсылка к «Протоколам сионских мудрецов. Митрополит заявлял, что социал-демократы и прочие революционеры являются марионетками в чужих руках: «Главное гнездо их за границей, они мечтают весь мир поработить себе; в своих тайных секретных протоколах они называют нас, христиан, прямо скотами, которым Бог дал, говорят они, образ человеческий только для того, чтобы им, якобы избранникам, не противно было пользоваться нашими услугами. С сатанинской хитростью они ловят в свои сети людей легкомысленных, обещают им рай земной, но тщательно укрывают в них свои затаенные цели, свои преступные мечты.»[4] Слово митрополита вызвало возмущение 80 московских священников, а 15 профессоров Московской духовной академии опубликовали письмо, в котором констатировали: «Церковная кафедра была превращена в трибуну черносотенной агитации»[5].

Когда возникли черносотенные союзы, митрополит Московский оказывал им всяческое содействие: от освящения иконы Покрова монархической до финансирования монархических союзов. Современные последователи черной сотни сообщают, что он рекомендовал всем записываться в Союз русского народа: ««Кто чувствует себя русским, тому естественно быть членом Союза Русского Народа»[6]. В 1912 г. митрополит Владимир был переведен в Петербург, но попытка оградить  Николая II от распутинского влияния привела к его удалению в Киев. Там он встретил революцию и принял смерть, пополнив список священномучеников православной церкви. Митрополита Владимира (Богоявленского), равно как и архиепископа Макария (Гневушева), епископа Тверского и Кашинского Тихона (Беллавина) и епископа Ярославского и Углического Алексия (Симанского) можно было назвать разделяющими взгляды черносотенцев и оказывающих им поддержку. Однако их сочувствие ограничивалось рекомендаций вступать в черносотенные союзы, освящением знамен монархических организаций,  присутствием на съездах русских людей и почетным председательствованием в местных отдела.

Гораздо более активное участие в деятельности черносотенных союзов принял архиепископ Волынский Антоний. (А. П. Храповицкий). Он родился в семье генерала, героя русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Склонность к духовному служению Алексей Храповицкий обнаружил в молодые годы. Еще подростком получил разрешение участвовать в богослужениях в Исаакиевском соборе в качестве чтеца. По окончании гимназии с золотой медалью Алексей Храповицкий, вопреки воле родителей поступил в духовную академии. Говорили, что охваченный духовными исканиями юноша стал прообразом Алеши Карамазова в романе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы», но сам он опровергал эти слухи. В стенах академии он Алексей Храповицкий принял монашеский постриг и получил имя Антоний. Окончив академию со степенью кандидата богословия, он был оставлен при ней преподавателем, а через два года стал магистром богословия, подготовив работу о свободе воли, и  получил звание доцента по кафедре «Ветхого завета. В сане архимандрита Антоний стал ректором самого авторитетного православного учебного заведения  —  Московской духовной академии, затем был переведен ректором Казанской духовной академии и вскоре был поставлен в епископы Чебоксарские. В 1902 г. Антоний стал архиепископом Волынским и одновременно состоял экзархом вселенского патриарха для Галиции и Карпатской Руси.

Архиепископ Антоний был высокообразованным человеком, серьезным философом и богословом, написавшим множество  философских и теологических трудов. Он состоял в научные обществах, полемизировал с В.С. Соловьевым и Н. А. Бердяевым. Однако его нельзя было назвать монахом, отрешенным от суетной земной жизни. Подобно многим общественным деятелям, консервативно-монархических убеждений, он входил в Русское собрание. Активной политической деятельность он начал заниматься на волынской кафедре, которую современные последователи черной сотни характеризуют как «форпост Русского Православия в борьбе с католическим прозелитизмом, польским сепаратизмом и еврейским засильем»[7]

 

Центром черносотенной пропаганды на Волыни стала Почаевская лавра. Обитель была основана монахами, спасшимися после нашествия хана Батыя на Киев. По преданию, на скале над речкой Почайна, притока Днепра, им явилась Божья Матерь подобно неопалимой купине с короной на голове и скипетром в руке. Она оставила след своей ступни на камне, над котором впоследствии был возведен собор. Икона Почаевской Богоматери в драгоценном окладе, усыпанном изумрудами, почиталась чудотворной и привлекало десятки тысяч паломников. В многовековой истории православной обители был униатский период, о котором братия предпочитала не вспоминать. По словам автора «Сказания о Почаевской Лавре» Амвросия Потоцкого, «дело это, по существу темное, так и должно было остаться во мраке неизвестности».  После раздела Речи Посполитой монастырь вернулся в лоно православия.

Приняв бразды правления волынской епархией, архиепископ Антоний пригласил в Почаевскую лавру архимандрита Виталия и поручил ему наладить печатное дело. Виталий ((В.И. Максименко) был поповичем, поступил учиться в Киевскую духовную академию, но за участие в студенческих беспорядках его отчислили  из академии без права восстановления. Он нашел место сельского учителя и через несколько лет, раскаявшись в своем поступке, он вернулся в православную академию, но уже не киевскю, а казанскую, ректором которой в те годы являлся  Антоний (Храповицкий). Он принял под покровительство даровитого, но увлекающегося юношу и оказал большое влияние на формирование его взглядов. Антоний постриг Василия Максименко в монахи под именем Виталия. Отринув прежнее увлечение революционными идеями, Виталий стал ревностным монархистом. Для  кандидата богословия была открыта блестящая церковная карьера, но он отклонил самых лестных предложений, предпочитая тяжкий труд в лаврской печатне.

Виталий редактировал «Почаевские известия», «Почаевский листок», журналы «Русский инок» и «Почаевская Лавра». Архиепископ Антоний с восхищением отзывался о неустанных трудах своего ученика: «прошлым летом он прошел пешком около 900 верст с проповедью, да и дома в лавре всегда беседует с приходящими крестьянами либо пишет статьи для «Листка», худой, почти чахоточный, никогда не смеющийся, но часто плачущий».. В.В. Шульгин, как волынский помещик хорошо знавший архимандрита Виталия, отзывался о нем в столь же восторженных выражениях, как и архиепископ Антоний: «Это был «народник» в истинном значении этого слова. Аскет-бессребренник, неутомимый работник, он день и ночь проводил с простым народом, с волынскими землеробами, и, действительно, любил его, народ, таким, каков он есть... И пользовался он истинной «взаимностью». Волынские мужики слушали его беспрекословно —  верили ему»[8].  По свидетельству других современников, архимандрит Виталий действительно был бессребреником и подвижником, но в то же человеком, напрочь лишенным христианской кротости и терпимости, ярым юдофобом и ненавистником католиков.

Архимандрит Виталий внес присущую ему страстность в пропаганду черносотенных взглядов. Став настоятелем лавры, он учредил при обители курсы ревнителей Союза русского народа  для подготовки черносотенных агитаторов. В лавре был издан ««Катехизис Союза русского народа»[9], в котором в доступной для простого народа форме рассматривались насущные вопросы черносотенного движения, в частности говорилось, что каждый православный русский человек должен носить на груди значок Союза русского народа: «Нося на груди знак Союза Русского Народа, русский человек этим показывает, что он гордится и не страшится за свою принадлежность к Союзу Русского Народа». Более того, даже сходя в могилу, русский человек не должен расставаться со свидетельством принадлежности к черносотенцам: «Всякий верный русский человек должен перед смертью сделать завещание, чтобы его близкие и родные и в могилу верного до конца русского человека опустили со знаком Союза Русского Народа на груди».

Откликаясь на призывы Почаевской лавры, епархиальное духовенство без долгих разговоров записывало прихожан в Союз русского народа. Один из волынских крестьян так описывал присоединение своей деревни к Почаевскому союзу: «Нам объявили после обедни собраться через час к церкви для открытия союза. Мы собрались. Батюшка отслужил молебен; осенил нас крестом в знак того, что мы должны слиться в один союз, так как и крест Христов  —  один. После этого мы все единодушно перед дверьми Покровской церкви избрали председателя союза, товарища его и двух советников»[10]. Черносотенные традиции были заложены прочно, в чем довелось убедиться епископу Евлогию (В. С. Георгиевскому), сменившему архиепископа Антония на Волынской кафедре. Новый владыка был человеком монархических и консервативных убеждений, но не одобрял крайностей черносотенства и в конечном итоге перешел к более умеренным националистам. Он вспоминал, что кафедральный протоиерей прямо ему заявил: «Мы все черносотенцы»[11].

Видным иерархом, близким к крайне правым, являлся епископ Гермоген (Г.Е. Долганов), причисленный русской православной церковью к лику священномучеников. Он родился в семье единоверческого священника Херсонской епархии. Окончил полный курс юридического факультета Новороссийского университета и там же прошел курсы математического и историко-филологического факультетов. Однако светское образование не удовлетворило юношу. Он поступил в Петербургскую духовную академию, в стенах которой принял монашество с именем Гермоген. После завершения учебы Гермоген был назначен инспектором, а затем ректором Тифлисской духовной семинарии с возведением в сан архимандрита. Семинария считалась рассадником вольномыслия. Один из семинаристов вспоминал: «Тайно, на занятиях, на молитве и во время богослужения, мы читали «свои» книги. Библия лежала открытой на столе, а на коленях мы держали Дарвина, Маркса, Плеханова и Ленина». Ректору Гермогену приходилось наказывать смутьянов, о чем свидетельствовала, например, запись в журнале поведения по поводу дерзостей, допущенных учеником пятого класса Иосифом Джугашвили: «Сделан был выговор, посажен в карцер по распоряжению отца ректора на пять часов».[12] Но вопреки распространенному мнению Гермоген не исключал из семинарии будущего вождя коммунистической партии и главу Советского государства. Сталин бросил учебу сам, хотя потом и писал в партийных анкетах: «Вышиблен из православной духовной семинарии за пропаганду марксизма».

В 1901 г. Гермоген покинул Кавказ. Он был возведен в сан епископа и получил Саратовскую епархию. По своему характеру епископ Гермоген напоминал архимандрита Виталия. Епископ Евлогий вспоминал о нем: «Аскет, образованный человек, добрейший и чистый, епископ Гермоген был, однако, со странностями, отличался крайней неуравновешенностью, мог быть неистовым. Почему-то он увлекся политикой и в своем увлечении крайне правыми политическими веяниями потерял всякую меру». И еще одно замечание Евлогия о просвещенном Гермогене, имевшем четыре высших образования: «Интеллигенцию он ненавидел, желал, чтобы всех революционеров перевешали.»

 В 1905 г. епископ Гермоген пытался красноречивыми проповедями воздействовать на народ, призывая его к повиновению властям. В февраля 1905 г. он отслужил панихиду по великому князю Сергею Александровичу, погибшему от рук террористов. В своем слове епископ подчеркнул, что в его кровавой смерти его повинны не только террористы, но и русское общество, многие члены которого мало веруют, не исполняют и даже отвергают уставы и устои государственные. После 1912 г. Гермоген, пытавшийся оградить Николая II от компрометирующих царскую семью связей, попал в опалу. Однако дух его остался несломленным. Кадет С.П.Мельгунов вспоминал: «Я видел его в период опалы, когда протекло уже несколько лет после памятных активных действий. У людей отставных пыл всегда ослабляется. Но и тогда я увидел перед собой как бы воочию прежнего Никиту Пустосвята, быть может, незлобивого и добродушного к своим и готового идти под сень креста громить врагов и громить их так, чтобы от них «остались лишь калоши»

 

Одним из вождей черной сотни являлся протоиерей И.И.Восторгов, чье имя неоднократно упоминалось в предыдущей главе. Иоанн Восторгов родился в кубанской станиц в семье сельского священника. Он окончил духовную семинарию, но на духовную стезю вступил не сразу. И.И.Восторгов служил учителем русского языка в Ставропольской женской гимназии, а духовный сан принял после смерти брата по настоянию матери. Вскоре Иоанн Восторгов  был назначен на должность епархиального миссионера Грузинского Экзархата. Три года он провел в Персии, потрудившись над делом присоединения сиро-халдеев к православию.

В январе 1906 г. Иоанн Восторгов был назначен проповедником-миссионером московской епархии. Его миссионерская деятельность не ограничивалась Москвой. Протоирей совершил ряд длительных поездок по Средней Азии, Уралу, Сибири и Дальнему Востоку. Он также побывал на территории Китая и Кореи. Его беспокоила китайская угроза: «Недаром  мистические народные поверил ... указывают в конце мира, когда поднимется Китай, великую битву его с Россией». Чтобы не исполнилось это грозное пророчество, Иоанн Восторгов предлагал заселить границу с Китаем русскими поселенцами[13]. Он проявил большое рвение в деле обращения инородцев в православие. Мысль о превосходстве православной веры над другими религиями пронизывает художественные произведения Иоанна Восторгова, относящиеся к миссионерскому этапу его деятельности. В рассказе «Алеут-мученик» иезуиты казнят православного алеута Петра за отказ сменить веру. В рассказе «Сила креста» калмык Муев исцеляется, приняв православие. Как отмечается в исследовании общественной деятельности Иоанна Восторгова, «Все художественные рассказы Иоанна Восторгова объединены ключевой идеей - православие должно стать религией всех народов. «О, пусть солнце христианского просвещения, - писал Восторгов, - высоко взойдет над всеми инородцами, населяющими Русскую Державу, пусть исполнится наша о них молитва к Господу»[14]

В своих проповедях протоирей Иоанн Восторгов обличал еврейские козни:  «История и наблюдение  свидетельствуют, что и доныне, и теперь, где только коснется еврейская рука, где только проникнет еврейское влияние, где хоть сколько-нибудь приразится к жизни еврейский уклад духа и мысли, - там неизбежно воцаряется самое отвратительное лицемерие»[15]. Подобно всем черносотенца Иоанн Восторгов считал, что так называемое «освободительное движение»  тайно возглавляется евреями: « Самый социализм, столь много нашумевший, является исключительно делом еврейских умов»

И.И. Восторгова преследовала сплетня, что он в должности законоучителя женской гимназии якобы был повинен в растлении гимназисток. Сам протоиерей называл обвинения клеветой, но в более подробные объяснения не вступал, что только подогревало его недоброжелателей. Быть может, поэтому он в декабре 1907 г. с таким чувством произнес проповедь в Андреевском соборе, замещая тяжело больного Иоанна Кронштадского: «И вот в последние годы, когда назревала и прорвалась гноем и смрадом наша пьяная, гнилая и безбожная, безнародная, самоубийственная революция, мы увидели страшное зрелище. Ничего не пощадили ожесточенные разбойники, не пощадили ни веры, ни святынь народных. И старец великий, светило нашей Церкви, отец — отцов славная красота, честь нашего пастырства, человек, которым гордилась бы каждая страна и каждый народ, — этот старец на глазах у всех возносится на крест страданий, предается поруганию и поношениям; его честь, его славу, его влияние расклевывают “черные вороны”. Поползла гнусная сплетня; газетные гады, разбойники печати, словесные гиены и шакалы, могильщики чужой чести, вылезли из грязных нор. Еврействующая печать обрушилась грязью на о. Иоанна. Нужно им разрушить народную веру; нужно опустошить совесть народа; нужно толкать народ на путь преступления; нужно отомстить человеку, который так долго и успешно укреплял веру, воспитывал любовь к Царю и родине, бичевал всех предателей, наших Иуд и разрушителей родины, начиная от Толстого и кончая исчадиями революции»

Современные православные авторы пишут: «Духовно окормляемый о. Иоанном «Союз русского народа» был единственной общественно-политической организацией тогдашней России, которая снискала расположение самодержца и потому благочестивое знакомство с «этим Восторговым» могло бы для многих искателей открыть заветные двери»[16] В действительности все обстояло не столь благостно. И.И.Восторгов испортил отношения почти  со всеми «окормляемыми» им союзниками. Правый публицист Н.Н.Дурново опубликовал несколько полемических брошюр, в которых обличал протоиерея во множестве грехов, в частности в захвате имущества московского отдела Союза русского народа и денежной нечистоплотности[17]. И.И.Восторгов печатал ответные брошюры, в которых называл эти обвинения  клеветой.[18]

Слухи об «огромных темных деньгах», получаемых И.И.Восторговом от правительства, будоражили монархистов. Товарищ министра внутренних дел С.Е. Крыжановский в своих воспоминаниях подтверждал факт финансирования черносотенных союзов при посредничестве И.И.Восторгова: «К сожалению, властолюбивый характер и стремление командовать создали ему много врагов в собственных даже кругах». В то же время С.Е. Крыжановский отмечал, что тайные правительственные фонды не были единственным источником, из которых черпал деньги И.И.Восторгов. Он как человек выдающихся организаторских способностей, «умел находить средства и вне правительственной поддержки». И.И.Восторгов писал В.М. Пуришкевичу: «Вы знаете, что мы получаем помощь от архиереев, монастырей, благочестивых и набожных мирян»[19]. Немалую часть пожертвований он передавал черносотенным организациям. Хотя общая сумма не установлена, известно, что И.И. Восторгов передал Главному совету Союза русского народа 13 тысяч рублей, а Иоанн Кронштадтский  —  10 тысяч рублей.  Можно предположить, что это лишь малая толика пожертвований, так как финансирование политических партий не афишировалось. В справке Департамента полиции отмечалось: «Слабые политики часто ищут у Восторгова платных мест, денежных подачек, а он, скупая этим путем целые союзы, зажимает рот неподатливым застращиванием административной карой или намеками на возможность лишения их занимаемых мест»[20]. Впрочем, монархист  А. Н. Борк сетовал, что «деньги от него берут, но поручения не исполняют».

Следует отметить, что пожертвования, которые получал И.И.Восторгов, тратились им не только на монархические союзы, но также на миссионерскую работу, благотворительность, книгоиздательство «Верность» и собственную типографию, печатавшие брошюры духовно-воспитательного и патриотического содержания. Он финансировал газету «Русская земля», журналы «Потешный», «Верность», «Патриот», «Церковность».  Очевидно, нельзя говорить о личной корысти протоирея Иоанна Восторгова. Во всяком случае следователи Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, тщательно изучившие финансовые документы монархических союзов, не смогли подтвердить справедливости обвинений, выдвигаемых против И.И.Восторгова.

[13] См.: Струков А.В. Общественная деятельность протоиерея Иоанна Восторгова. дисс…канд.ист.наук. М.,2010, С.38

[14] Там же. С.57

[15] Восторгов И.И. Лицемерие // Верность. Еженедельный военно-народный патриотический журнал. 25 августа 1909 г. С. 8.

[16] Газизова О. «Яко овцы посреди волков». С.38// Наука и религия 1995 г. №1, С. 38

[17] Дуриово Н. Н. Прот. И. И. Восторгов и его политическая деятельность».М., 1908 г.;  .Дурново. Н.Н. Новые подвиги прот. И.И. Восторгова и его оправдания. М.,1908.

[18] Восторгов И.И. Клевета Н. Дурново. Ответ прот. И. Восторгова. М.,1909

[19] ГАРФ,  Ф. 102. Оп. 265. Д. 205. Л. 94.

[20] Правые партии. Т. 2. С. 653

 

Икона Покрова монархическая

ЭПротоиерей Иоанн Кронштадтский

ЭЗаявление протоиерея Иоанна Кронштадского о вступлении в Союз Русского народа Это легко.

Архиепископ Антоний Волынский

(портрет кисти Н.В.Нестерова_е. Это легко.

Почаевская лавра.

картина Т.Шевченко

Блок 4

Архимандрит Виталий

(Максименко)

ЭЕпископ Гермоген (Долганов)

ЭИсключение Иосифа Джугашвили из Тифлисской духовной семинарии

(худ. В.Багратиони)

Священномученик Гермоген, епископ Тобольский

  • иконка facebook
  • Иконка Twitter с прозрачным фоном
  • белая иконка googleplus

© Степанов С.А.

Паблик ВКонтакте

Звоните

Тел.: +7 (495) 000 00 00

Факс: +7 (495) 000 00 00

Контактная информация

sstep1966@mail.ru